Боже, неужели рядом с этим мужчиной я становлюсь необычайно порочной девочкой? Ох… Мне хочется его растерзать.
Теряюсь в догадках, от чего меня ведёт больше: от, казалось бы, на первый взгляд слабенького вина, которое моментально ударило в голову при такой жаре, расслабляя тело, или же от самого мужчины, который круче любого хмеля и дурмана вместе взятых напрочь отключает мой здравый рассудок, не позволяет сердцу выровнять ритм."
"— Не умрешь, — шепчет, принявшись ласкать губами одну из скул. — Ты же дикая кошка… Выносливая, — водит ими вверх-вниз, едва затрагивая кончики крошечных волосков, чем будоражит во мне миллиарды нервных окончаний.
Прикрыв глаза, я зависаю, наслаждаясь бьющей ознобом щекоткой. Трепетные пальцы мужчины вмиг разжигают под кожей огонь, массируя вращающими движениями затылок. Опускаются вниз, прокладывая медленно ползучие потоки лавы по шее вдоль сонных артерий к ключицам. Смыкаются в яремной ямочке и снова, рассыпавшись обжигающими искрами по коже, сползают к выпуклым холмикам до самой кромки лифа платья-юбки, выбивая напрочь воздух из лёгких.
— Хочу тебя… — раздаётся рядом с ухом его хриплое дыхание.
«Боже! А я как хочу! Если бы ты только знал…»
— Стоит мне вдохнуть аромат твоей бархатной кожи, детка, и у меня напрочь срывает крышу. Совсем! — жадно втягивает мой запах, от чего я млею. Начинаю дрожать, наслаждаясь его голосом, впитывая слухом низкие сексуальные вибрации.
— Ты словно привязала меня к себе. Последние здравые мысли растворились в лавине бешеных чувств. Волна захватила меня с головой и топит в тебе, малышка, не давая возможности спастись. Ты будишь во мне животную страсть, — прикусывает мочку уха, издавая сладкий стон. — Слишком сильную страсть, Елена. Рядом с тобой я становлюсь озабоченным сексуальным маньяком, — зажимает между зубов кожу на шее, сдавливает, затем отпускает, слизывает укус и дует на зудящую плоть. О, Боже, от этих манипуляций сладко теплеет низ живота.
Тщетно пытаюсь восстановить дыхание. Грудь вздымается в сумасшедшем ритме.
— Елена… — на выдохе протягивает моё имя, — что же ты со мной делаешь, маленькая Багира? — пальцы, подцепив эластичную резинку лифа, невыносимо медленно тянут её вниз, освобождая по миллиметру изнывающую по ласке грудь.
— Веедьмааа…
— Артём! — вскрикнула, когда чувствительные, окаменевшие соски, выскользнув из-под резинки, испытали болезненный шок.
