Газлайтер. Том 12 (СИ)

А наша автомобильная колонна спустилась с Тибета и двинулась домой. Продвижение нисколько не замедлилось. Тавров рассадили по трофейным машинам Жопиня. Правда, провизии критически не хватало на такую ораву. Один тавр ел как три моих гвардейца. Оттого мы и начали обчищать военные базы ханьцев, в первую очередь продовольственные. А так как в процессе захвата ломались артиллерийские орудия, расходовались патроны и прочие боеприпасы, кончались прочие расходники, жглось топливо, то пришлось захватывать и армейские заводы и заправки.

Да, немного нарушили соглашение с Чжу, но что поделать. Я бы и рад обойти базы стороной, но мне ведь надо кормить армию. Она на меня свалилась будто снег на голову. Ханьцы же не торопятся делиться провиантом и бензином. Да и, честно говоря, лично я ничего не обсуждал с Чжу. Мне Владислав дал приказ ликвидировать Странника, а о военных базах и слова не сказал. Раз не запрещено — значит, можно. Войну ведь никто не отменял.

Вечером четвертого дня после спуска с гор мы вместе с женами устраиваемся передохнуть в нашем шатре.

— Филин, — возникает на пороге Гансов, за ним заходят двое моих телохранителей-тавров. Отказаться от охраны не получилось. Теперь я конунг, а значит должен всюду шастать с двумя здоровяками за спиной. — Ханьцы требуют переговоров. Сам дворцовый сановник Чжу Сянь прилетел в ближайший аэропорт. С твоего разрешения он сегодня приедет в наш лагерь.

— Ого, прямо к нам? — удивляюсь. — Рисковый мужик. Ну пусть заглядывает. Мы его угостим тушенкой с вчерашней продовольственной базы.

Кстати, а почему «с моего разрешения»? У нас же Фирсов командир.

— Ханец так сказал, — пожимает плечами Гансов. — Спрашивал разрешения «Убийцы Тигра».

— Эх, как неудобно, — вздыхаю. — Я ведь этого Тигра даже в глаза не видел.

— Зато Странника видел, — смеется Света, расчесывая волосы на складном стуле. — Причем во всех состояниях: в сыром и зажаренном.

— Конечно, ведь Даня сам его и приготовил, — неожиданно добавляет Лена, покраснев. Камила, глянув на обеих, вздыхает, закатывает глаза и лишь машет рукой, словно смиряясь с этой беседой.

После графа к нам заглядывает бывший конунг Булграмм. Огромный тавр едва влезает в шатер. Он еще и очень высокий. Если бы я в монастыре не поломал ему рога, то сейчас бы он порвал мне потолок.

— Как поживаешь, конунг? — громогласно ревет Булграмм, кивнув на полог шатра. — Мои парни служат тебе на совесть?

— Ты про телохранителей? Да молодцы они, — заверяю. — Слушай, а может они чем-то полезным займутся.