Газлайтер. Том 19 (СИ)

Место, где когда-то бушевала астральная энергия, теперь кажется пугающе пустым. Ледзор хмурится, его ледяные глаза вглядываются в камни под ногами. Присев на корточки, он поднимает один из обломков. Пальцы крепко обхватывают кусок камня, словно тот может рассказать, что здесь произошло.

— Прорыв астральной энергии исчез, — раздаётся голос телепата, подошедшего сзади. Его интонация ровная, но в ней слышится недоумение. — Здесь больше ничего нет: ни психической энергии, ни остаточных волн, ни следов пси-катализатора.

Ледзор смотрит на камень ещё пару мгновений, а затем сжимает его в кулаке. Хруст — и он превращается в порошок.

— Граф Данила, хо-хо, как всегда! — с силой произносит он. В голосе морахала сквозит уважение. Взгляд Ледзора скользит по каменным обломкам. — Хрусть да треск! Но где же он сам?

— Магические техники, артефактные клинки, пули… и всё это впустую, — мрачно замечает Рагнар.

Над ним высится огромный чёрный шар, недавно доставленный солдатами.

Принц оборачивается к своим людям, его светлые глаза сверкают раздражением:

— Почему вы не можете вытащить его из этой штуки⁈

Солдаты растерянно переглядываются. Несколько пожимают плечами, остальные угрюмо смотрят на пол. Наконец, один из офицеров, кашлянув, делает шаг вперёд:

— Ваше Высочество, это магия не поддается взлому.

Рагнар хмурится. Он не любит загадки, которые оставляют его в неведении, но всё же кивает и делает шаг вперёд.

— Ну что там? — голос его холоден.

Офицер жестом предлагает наклониться к поверхности шара. Принц, бросив недоверчивый взгляд, всё же подчиняется. Он прислушивается…

Сначала кажется, будто внутри тишина. Но вот из глубины шара доносятся тихие звуки. Совершенно обыденные. Любой человек может их издавать после тяжелого плодотворного дня.

Лицо Рагнара меняется: сначала недоумение, затем гнев. Он резко выпрямляется, глаза горят яростью.

— Да как Филинов смеет⁈ — взрывается он, сжимая кулаки. — Мы тут ломаем об него артефакты, сжигаем магию и тратим боеприпасы! А этот русский просто там спит⁈

В тронном зале собралась толпа придворных. Конунг Тапио Лопухинен скрещивает руки на груди и бросает недоверчивый взгляд на своего младшего сына.