Газлайтер. Том 4 (СИ)

Но Коллекция существует только в моем сознании, а рыжий громила по аналогии живет в кармане Астрала. Очень необычно, но если вдуматься, то это вполне возможно. Ведь Астрал — это тоже вместилище психической энергии, как и человеческий разум. Но самое прикольное — Астрал способен заменять разум человека в плане хранения личности. Вот где настоящее открытие для меня!

— Долго будете любоваться? — спрашиваю рыжего, всё так же на меня посматривающего.

— Да вот гадаю, почему ты еще не валишься с ног, — бурчит гигант.

— Даже Филинову? — уточняю.

— Этим мерзавцам нет, конечно, но они же все подохли, — гигант резко хмурит рыжие брови. — Неужели бастард?! Да твою ж! — он в ярости топает ногой. — Значит, кровь грёбаного Миши всё-таки выжила! Была у меня в этом заточении одна отдушина, что мерзавец Филинов без потомков остался, и то пропала!

— Я бы рекомендовал вам быть поосторожнее со словами, — вежливо замечаю.

В качестве доказательства пускаю небольшую псионическую волну. В ту же секунду рыжий гигант вместе со всей своей горой мышц подергивается рябью.

— Эй, погодь! — выставляет он вперед широкие, как лопаты, ладони. — Успокойся, паря. Зачем нам ссориться? Ты же всего лишь бастард, считай даже не Филинов, у меня к тебе претензий нет!

— А к главе рода Филиновых, значит, были? — с любопытством спрашиваю.

— К Мише-то? — здоровяк яростно стискивает челюсти. — А сам посуди: в молодости он увел у меня невесту, а после того, как я вызвал его на дуэль за оскорбление, мало того, что меня убил, так еще и заточил в рабство и стал использовать мои силы, когда ему вздумывалось.

Что? В молодости? Я приглядываюсь к лицу бородоча. И, правда, молод. Может, двадцать пять лет. Значит, мой дед убил его в этом возрасте, добавил сознание в свою Коллекцию и таскал с собой всю жизнь, пока дед не умер, а рыжий каким-то образом не оказался в астральном кармане.

— А невесту как звали? — интересуюсь.

— Екатерина Львовна, — вздыхает гигант.

Ого, мать моего биологического отца. Прямо Санта-Барбара. Эх, деда Миша, за что же ты так с помолвленными? Или, правда, что ли так сильно полюбил бабу Катю?

— Что было, то прошло, — философски замечаю. — Меня зовут Даниил Вещий.

— Дубный Иван, — отвечает громила.