Газлайтер. Том 4 (СИ)

Как только парень приедет в Москву, всё ему объясним, пообещаем поддержку, а после того, как он устранит Вороновых, то найдем нового ирабиса.

— Да, опять ирабис, — вздыхает Евгений, резко ссутулившись. — Юра, ты же понимаешь, что кошка не заменит тебе Юлю?

Князь сурово смотрит на шурина.

— Я хочу видеть рядом с собой хоть кого-то похожего на нее. Что в этом плохого?

— Маша очень похожа на мать. Может, стоит больше уделить внимания дочери…

— Мне нужна кошка и точка, — с нажимом произносит князь, и в его громком зычном голосе гремит снежная лавина.

Поежившись, Борзов кивает и встает. Что ж, он хотя бы попытался. Возможно, ручной ирабис, правда, поможет князю отпустить женщину, которую он безумно любил.

Лена прискакала домой чуть ли не раньше меня. Мы сразу направились ко мне в комнату, и там девушка, обняв меня, жарко прошептала томным голосом:

— Ты первый в душ. Когда вернешься, тебя будет ждать сюрприз.

После таких слов я успеваю сполоснуться за пять минут. А когда прихожу назад в спальню, то вижу совсем не то, что ожидал.

— Даня, я же говорила, что мы увидимся ночью, — сладко потягивается Лакомка, улыбаясь.

Сквозь прозрачный пеньюар просвечивается гибкое тело альвы. Я глаз не могу оторвать от ее округлых выпуклостей.

— Нравится? — Лакомка обольстительно скидывает бретельки с плеч, обнажая атласную кожу. — Вместе с Леной выбирали. Для тебя.

Я бросаю взгляд на дверь.

— Нас оставили вдвоем, — в этот раз альва читает мои мысли. — Лена сказала, что пока не готова присоединиться.

— Это ее идея? — догадываюсь.

— Она предложила, — кивает Лакомка, вставая на постели на колени и покачиваясь с необычайной кошачьей грацией. — А я не смогла отказать, — девушка облизывает губы.

Одна поднимает вверх руки и начинает чудный плавный танец. То, как альва виляет своими изгибами и кидает на меня обольстительные взгляды, вводит меня в жар. С каждым новым движением бедер пеньюар соскальзывает с ее тела всё ниже и ниже, обнажая женские прелести…

Она еще и английский когда-то успела подучить! Вот же киска!

Почему-то эта мысль становится последней каплей.

— Сегодня я сказал князю, что у него больше нет ирабиса, — произношу, сжимая девушку.

— Даня, это правда? — в ее глазах на смену хитрому блеску приходит растерянность и удивление.