Газлайтер. Том 4 (СИ)

— Надеюсь, ты не хочешь, чтобы я для тебя танцевала? — неожиданно накидывается на меня женщина.

Я лишь иронично улыбаюсь.

— Антонина Павловна, вы волнуетесь, это понятно, — развожу руками. — Но не нужно думать обо мне так скверно.

Широко открытыми глазами смотрю на учительницу. Она виновато поджимает губы.

— Я и не думаю. Прости меня, Даня, — немного помявшись, выпалила Антонина. — Я просто нервничаю. Вся эта ситуация…расстраивает.

— Почему? — мягко произношу. — Расскажите, что именно вас расстроило? Почему вы не хотите возвращаться в школу?

— Как почему? Разве не ясно? — следует горячее заявление.

Женщина всплескивает ладонями, указывая на свой эротичный вид. — После того как дети видели меня такой, как я могу вернуться?!

— Кхм, что простите? Дети? Какие дети? — переспрашиваю, приподняв бровь. — Антонина Павловна, вы может, не в курсе, но я уже заработал себе состояние, приобрел фабрики и заводы, а также убивал людей. Много людей, — повторяю увидев, ее ошарашенных негодяев. — Кучу отъявленных негодяев.

Вы же сами видели. Тот маг далеко не первый. И с женщинами я тоже спал, если интересно. Так что ваш вид, — со скепсисом оглядываю полунагой облик женщины. — Для меня не нов. Да и для Лены тоже. А больше никто не в курсе о вашей ночной подработке.

Антонина молчит, а потом выдает:

— Лена меня простит?

— За что? — тяжело вздыхаю. — Антонина Павловна, если вам не хватает денег на лечение ребенка и вы вынуждены подрабатывать, с моей и Лениной стороны бестактно вас в этом упрекать.

Она застывает и хлопает глазами.

— Даня, откуда ты знаешь про Марину? — чуть ли вскрикивает женщина.

— Догадался, — пожимаю плечами. — Я видел девочку, вид у малышки довольно слабый. Значит, я прав? Что с ней?

— Маготропия, — Антонина опускает голову. — Редкая болезнь, почти не лечится. Можно только временно ее глушить дорогими лекарствами.

Мои предположения оказались верными. И это ничуть не радует меня.

— Антонина Павловна, возвращайтесь, — произношу уверенным голосом, а потом просто подхожу близко и обнимаю самую шикарную женщину в школе.

Трогаю без сексуального контекста. Просто, чтобы поддержать.

Антонина замирает, а потом, резко расслабившись, кладет голову мне на плечо:

Тут распахивается дверь, и на пороге кабинки возникает жирный боров в синем блейзере. И то, что мы с Антониной стоим в обнимку, приводит его в бешенство.

— Тоня, шалава! Я тебе говорил, что это время только мое! — выкатив глаза, орет он.