Газлайтер. Том 8 (СИ)

Черт! Его, профи, только что одолела вчерашняя школьница! Как такое возможно! Эта девка… Да кто она вообще такая! Откуда у провинциального рода столь мощный артефакт?! Репутация умелого бретера коту под хвост!

С трудом выбравшись из куба арены, Уткин с яростью смотрит на пищащую от восторга блондинку. Затем провожает взглядом слугу, который уносит его меч победившей стерве. Меч ценой в миллион царских! Аррр! Иван специально подстраховался и выбрал полный формат, но девчонка оказалась владелицей еще более мощного артефакта! Всё кончено! Больше никто никогда не наймет Уткина для навязывания поединков! Кому нужен бретер, который продул сопливой девке?!

От усталости и переполняющих эмоций Уткин не замечает, как к нему подходит Данила Вещий, ухажер молодой стервы.

— У вас есть один день, чтобы убраться из моего города, — сухим тоном произносит парень. — Надеюсь, вы меня послушаетесь?

Уткин заглядывает в глаза сопливому наглецу и невольно отшатывается. Сколько десятков дуэлей он прошел, но такого озноба еще не испытывал.

— Я жду ответа, — гремит требовательный голос Вещего, казалось, прямо в голове Уткина. Но это ведь невозможно — у Ивана стоят совсем свежие щиты. Чертов телепат, что еще за фокусы?!

Поддавшись инстинкту самосохранения, Уткин решает за лучшее согласиться. Он мямлит полное согласие с требованием Вещего, и тот наконец проваливает.

Усталость накатывает волной. Бальный зал кружится в глазах. Сдерживая желание тут же накинуться на белобрысую, счастливо улыбающуюся своему ненаглядному телепату, Уткин уходит с рокового для его карьеры вечера и, шатаясь, добирается до своего арендованного лимузина. Только он уезжает из «Цитадели», как звонит наниматель:

— Его Сиятельство в курсе вашего провала, — сообщает холодный голос. — Согласно устному контракту, вторую часть оплаты вы не получите. Кроме того, граф Горланов велел передать вам, что можете распрощаться с карьерой бретера.

Звонок обрывается, частые гудки приводят Уткина в бешенство.

— Гребаная белобрысая! — бретер яростно хлопает ладонью по пустому сидению рядом. — Да гори ты в аду со своим доморощенным телепатом!

Все мыли уходят прочь. Сейчас Уткин может думать только об одном — о мести.