Газлайтер. Том 8 (СИ)

Дубный подходит к кромке моря и, присев на корточки, зачерпывает ладонью прозрачную воду.

— Мокро! — в восхищении восклицает рыжий. — Моей коже мокро!

— Правда что ли?! — Воронов бросается к воде.

Покачав головой, я объясняю:

— На самом деле в этом ты сам себя убеждаешь на основе прожитого опы… — но тут же осекаюсь.

Зачем портить мужикам веселье? Тем более что они меня даже не слушают, а уже вовсю плескаются визжа, как дети малые. Что ж, понятно: впервые за долгое время легионеры ощутили себя живыми. Краткое пребывание Дубного в туше ологхая не в счет, всё же у иномирян специфическое восприятие реальности.

— Ладно, отдыхайте и приходите в себя, — бросаю я напоследок. — Но книжки тоже читайте. Потом будете у меня сдавать тест на эрудицию.

Посреди плескания парни прекращают маяться ерундой и машут мне руками, мол, всё сделаем. На этом покидаю Казарму и возвращаюсь в свое тело в медитативном зале. После концентрированной работы привожу мысли в порядок. Надо просканировать влияние заполненной Казармы на свое состояние.

Я погружаюсь в скан-медитацию.

Итак, выводы: происходит мизерная мозговая активность, причем в фоновом режиме. Место в рабочей памяти совсем не тратится. Значит, «полувыключенные» легионеры не затрагивают оперативную работу мозга. Всё происходит в глубине под коркой, как и другие обрабатывающие процессы, навроде контроля дыхания и сердцебиения. А вот энергия расходуется, хоть и мало.

В общем, пока попробуем Казарму, а дальше видно будет.

Я встаю и потягиваюсь, разминая затекшие мышцы.

Сегодня что-то долго просидел в одной позе, мышцы аж одеревенели. А ведь уже пора готовиться к балу. С широким зевком топаю в свою комнату, не забыв заглянуть и на кухню — за альвийским кексом и кружкой рогогорского молока. Энергозарядка превыше всего.

Через два часа я в смокинге снова спускаюсь на кухню, но по пути слышу из гостиной восторженные возгласы. Заворачиваю на шум и, застыв в дверях, смотрю на принцессу в белоснежном платье. Золотые локоны, улыбающееся лицо, острые ушки.

Да, принцесса — это Лакомка, и дорогое изящное платье с воздушной юбкой здесь не причем. Просто остроухая блондинка всегда принадлежала к королевской семье по праву рождения, но Лакомка не любит об этом вспоминать.

Остальные невесты в восторге разглядывают альву, а она с невозмутимым спокойствием принимает их восхищение.

— Что-что, а картинку ты представляешь из себя достойную, — невольно признает Светка.

— Вы готовы, сударыня? — спрашиваю я, улыбнувшись.