Помощь явилась. Скоро вас выпустят.
Надо отдать должное тибетцам: они немногословные ребята. Даже вздоха удивления не издали. Ну что ж, приятно работать с умными людьми.
Я «включаю» Хому. Угощение для питомца уже готово.
— Кушай, малыш.
Ментальный зверь с радостью набрасывается на разум Ка Кули и поглощает его матрицу. Сразу же я примериваю новую маскировку. Ну да, побуду немного Ка Кулей, ничего страшного.
Тибетцы с удивлением смотрят на мое преобразившееся лицо.
— Оборотень? — глубокомысленно роняет старик в камере.
— Телепат, — качаю головой. — Я проведаю остальных ваших тюремщиков, а вы пока не скучайте.
— Постой, великий маг! — вдруг подает голос худая женщина. — С ними моя дочка! Пожалуйста, вытащи мою Мунку из лап этих чудовищ!
— Постараюсь, сударыня, — киваю и шагаю в коридор впереди.
Через одну дверь обнаруживается комната отдыха с затертым до дыр диваном и облупленным столом. Здесь самый эпицентр веселья. Двое бывших монахов со шрамами распивают спиртное и закусывают бутербродами с сыром, а в углу понуро стоит маленькая девочка.
Очень худая, лицо и одежда залеплены грязью, в больших раскосых глазах застыл испуг.
— О, Ка Куля пришел! Наигрался с этими псами? — весело машут мне тюремщики. — Айда сюда! Угощайся да рассказывай, что ты в этот раз с ними чудил?! Мелкая выдра, — оборачивается один из монахов к девочке. — Живо неси добавку!
Девочка на дрожащих ногах подходит к ящику у стены. Маленькие руки достают бутылку самогона.
Влажное, покрытое конденсатом стекло тяжело лежит в её ослабевших детских ладошках, пальцы слегка подрагивают, не в силах удержать вес бутылки. Вдруг стекло выскальзывает, и мгновение спустя со звоном полторашка разбивается о серый бетонный пол, разлетаясь на осколки и разбрызгивая самогон по полу.
Девочка в ужасе хватается за голову, понимая, что сейчас её ожидает жестокое наказание.
— Простите-простите! — в ужасе восклицает она.
— Мелкая тварь! Ты что творишь?! — с визгом тюремщики вскакивают и хватаются за дубинки на поясах.
— Ну всё, хана тебе!
— Господа, — бросаю я, резко приблизившись к дивану. — Зачем вы кричите? Разлитый самогон — далеко не самая большая ваша проблема. Вы не знали?
Тюремщики в удивлении оборачиваются ко мне.
— О чем ты, Ка Куля? — хлопает глазами левый монах. — Какая еще у нас проблема?
— Как насчет удушения?
В следующий миг я хватаю обоих за глотки и силой опускаю обратно на диван.
