Только бесстрашная тварь из самого ада…
— Кешечка, иди сюда, мой сладкий! Я тебе клювик почищу! — раздается голос Киры из коридора, и попугай послушно уносится к хозяйке.
Что ж, пора и мне делами заняться. Полтора дня уходит на разъезды по городу. Сначала навещаю Алису с Василисой в «Валентино», чему красавицы-помощницы очень радуются. После корпорации заезжаю в Академию к декану.
— Да-да, Данила Степанович, — кивает Морошкин. — Фирсов уже сообщил о вашем желании закончить учебу экстерном. Я ничего не имею против.
Составим расписание экзаменов, и вы будете сдавать их согласно графику.
— Благодарю, господин декан. — Не думал, что выйдет так просто. Спасибо, старому ликвидатору, что позаботился.
На следующий день суматоха перед балом начинается рано вечером. Жены бегают по всему дому в отчаянных поисках сережек или колготок. Даже Лакомка, обычно всегда с лукавой улыбкой, сейчас выглядит сосредоточенной, словно готовится к тяжелому бою. Наконец мои благоверные собираются, нарядные и красивые. Все они одеты в элегантные желто-коричневые платья, оттеняющие их естественную красоту и символизирующие цвета глаз филина, нашей гербовой птицы.
— Мелиндо! — с упреком произносит альва, глянув на мой смокинг. — Почему у тебя красная бутоньерка? Надо желтую! — она моментально формирует в руке желтую розу и заменяет цветок на моем лацкане. — Теперь порядок! — удовлетворенно заявляет альва, улыбаясь.
На балу мы производим фурор. Всё благодаря единому стилевому решению Лакомки. Гости не могут отвести взглядов от стройной фигуры моей главной жены, утонченное желто-коричневое платье подчёркивает каждый изгиб её тела.
Пунцовые от восторга Лена, Света и Камила тоже купаются в лучах чужого восхищения.
Что ж, так и задумано. Я вывел своих жен в свет не только для того, чтобы они отдохнули, но и чтобы они ощутили высокое положение нашего рода. Их ослепительный вид и наше уверенное поведение служат напоминанием всем присутствующим о нашей растущей силе и титулованном статусе.
Я же, как обычно, уделяю первоочередное внимание закускам.
Заодно поглядываю на гостей, изучая лица. Боярин Бирюзов держится в другой стороне зала, словно бы специально подальше от меня, а рядом с ним возвышается скалой Василий Быков, Грандмастер Камня. Носорог почти не уступает габаритами могучим таврам. Ему чертовски не идет смокинг. Эта гора мышц аутентичнее выглядела бы в шкуре мамонта с дубиной в руке.
— Спаситель, — окликает меня сзади мелодичный голос с требовательными нотками.
