Газлайтер. Том 2

— Этот русский, значит, тебя допекает, братец? — цыган лыбится и похотливым взглядом ощупывает фигуру Светы. — Соска у него ничего. Пойдет на десяток раз.

Братец, значит? Еще один сын баро? Значит, придется всё их гнилое дерево вырубить под корень.

— Он, Петша, — сжимает кулаки Николо. — А блондинку я впервые вижу.

— Ну раз зашла — не отпускать же такую красоту без впечатлений, — чуть ли не облизывается Петша на грудь Светы и с трудом переводит взгляд на меня. — Русский, у наших семей возникли разногласия.

— Кхм, какие же это проблемы? — Правда, интересно, что у этого мудня в голове. Посмотреть же не могу.

— Два сильных хищника не могут жить вместе, — охотно объясняет Петша. — Тем более, когда добычи мало. Такова аксиома. Но наши старики пытаются. Ничего хорошего из этой чепухи не выйдет. Ловари не собираются голодать. А значит, приезжим придется отправиться к праотцам. Это наша территория! Ловари всегда жили в Будовске!

Что? Я не ослышался? Он серьезно? Этот вшивый гопарь считает, что какие-то бандиты могут разделаться с обученными военными? Бедняга.

— Очень амбициозное заявление, — холодно отвечаю. — А со мной вы что сделаете? — скашиваю взгляд на тесаки «неандертальцев». — Порубите в капусту?

Света хмыкает и скрещивает руки на груди. Блондинка с брезгливым любопытством изучает Ловарей.

— Ха! Зачем же так безвкусно? — цокает языком Петша. — Устроим честный поединок. Ты да я. Согласен, сынок царского?

— У меня все равно нет выбора. — Пожимаю плечами. Лишь бы этот хрен отошел от мастера, и я тут же прикажу «тесакам» порубить сынков босса.

Неожиданно грудь Петши начинает вздуваться от резко набухших мускулов. Плечи округляются, руки вспухают словно бревна. Враз свободная рубашка становится цыгану тесной, и он резким движением рвет верхние пуговицы.

Одаренный-физик, оказывается. Прикольно. Хорошо, что показался. Значит, натравливать своих не вариант, он порвет своих амбалов как тузик грелку, и тесаки им не помогут. Надо самим заняться им. Проломить щиты и… дальше варианты разнятся.

Входная дверь позади вдруг распахивается, заходит красивая черноволосая девушка. С прошлой нашей встречи она почти не изменилась. Только прибавилось грусти на загорелом лице.