Я делаю паузу, чтобы дать ему время осмыслить сказанное, а затем продолжаю:
— В этот момент вам нужно нанести удар. Обрушьте на перешеек всё, что есть: бомбардируйте его, перекройте путь, уничтожьте как можно больше. Переместите флот ближе и держите его наготове. Ваша цель — не дать им продвинуться дальше.
На том конце пауза, но я уверен, что Владислав не теряет времени. Его голос возвращается с уверенными нотками:
— Без проблем. Всё сделаем. Флот уже готов к действиям. Отправляем его к перешейку.
— Отлично, — коротко отвечаю, обрывая связь.
Артефакт гаснет, и я снова сосредотачиваюсь на дороге. Медведи рвутся вперёд, а сани, казалось бы, скользят над снежной поверхностью, оставляя за собой длинный извилистый след, который немедленно заметает магия Ледзора. Холодный воздух обжигает лёгкие, но я даже этому рад. Очень отрезвляет и приводит мысли в порядок.
По мыслеречи связываюсь со Светкой:
— Похоже, я нашёл способ избежать эпической бойни в Невинске. Но посмотрим, не будем загадывать.
Её голос звучит мгновенно, с лёгким оттенком зависти:
— Блин, как я хотела бы с тобой покромсать монахов.
Я усмехаюсь. Конечно, хотела бы. Она бы и в одиночку пошла, если бы я разрешил.
— Почитай пока свой роман, — подначиваю её.
— Да-а-аня! Ну хватит! — возмущается она. — Я же девочка! Люблю иногда почитать о любви!
— Да-да, конечно, — отмахиваюсь я, стараясь не засмеяться. — О великой и страстной любви, не так ли?
— Ну-у-у Да-а-аня!
Красивая, будто чувствуя настроение, тихо мурлычет рядом, и я думаю, что в жизни действительно есть место для иронии.
Даже посреди пустошей, когда на тебя скоро понесутся големы и фанатики.
Ледяная крепость вырастает перед нами, её башни без окон высятся над заснеженной антарктической равниной. Даже в лунном свете она выглядит почти мёртвой. Ни звука, ни движения, ни единого признака активной защиты. Только гнетущая тишина. Здесь даже ветра нет.
Я усиливаю Покров Тьмы, укрывая наши сани от любого случайного взгляда. Ночь играет нам на руку — её густая темнота делает маскировку практически идеальной.
Мы подъезжаем ближе, и я замечаю, что никаких силовых полей или видимой охраны снаружи нет. Либо монахи слишком самоуверенны, либо они спрятали все ловушки внутри.
У подножия Обители мы останавливаем сани.
— Дальше пешком, — говорю я, жестом указывая вперёд.
Уставшие медведи тяжело опускаются в снег, едва дождавшись, пока мы развяжем упряжь. Через мгновение они уже спят, раскинувшись в снегу. Да, гнали мы быстро. Очень быстро.
