Газонокосильщик

Поговаривали, будто даже его тень носит «Армани» и пахнет «Шанелью»…

— Итак, дамы и господа, — медленно произнёс Ричард «Дон Джонсон» Хадсон, остановившись у огромного окна с видом на весь Лос-Анджелес и повернувшись к присутствующим лицом. — Мозговой штурм. Нам нужно решение. Креативное, чёткое, дерзкое! Что-то, что вытянет эту чёртову ситуацию за уши из болота, в которую вы её и загнали. Пальцы вверх, кто готов блеснуть?

Люди в зале нерешительно переглянулись и опустили глаза в пол, надеясь, что Хадсон не заметит их присутствия.

— Мы могли бы… э-э… воспользоваться 17-й поправкой в контексте прецедента Бреннер против Стаффорда, — нерешительно поднялся с места мистер Трейси, старший юрист с пятнадцатилетним стажем.

— Что⁈ — заорал Хадсон так, что у Трейси на лбу выступил пот, а в правом глазу лопнул капилляр. — Ты серьёзно⁈ Это предложение? Это ваше великое «решение»⁈ Вы только что заставили мои мозги стекать по стенке! Бреннер против Стаффорда⁈ Это было бы гениально… если бы мы жили в 1983 году! Кто вас всех вообще нанял⁈ У меня было прекрасное настроение, Трейси.

Трейси съёжился и растерянно опустился на своё место. Хадсон выдохнул, сделал глубокий вдох, улыбнулся своей голливудской улыбкой и весело хлопнул в ладоши:

— Ну же! Ещё предложения? Смелее! Никто не будет на вас орать или ругаться. Смелее, господа! Ты! — ткнул он через секунду пальцем в сторону другого конца стола.

— Мы могли бы попробовать обратиться к независимому арбитражу и… — пробормотал симпатичный юрист в дорогом деловом костюме без галстука.

— Да чтоб тебя, Мартин! — рявкнул Хадсон. — Арбитраж⁈ Ты в своём уме⁈ Да у них там процессы длятся дольше, чем беременность у слона! У меня внуки жениться успеют к тому времени, как они примут твои бумажки! Что это вообще за уровень мышления⁈ Вы — юристы! — обвёл Хадсон тяжёлым взглядом собравшихся за столом людей.

Ричард шумно выдохнул, прошёлся вдоль стола, похлопал по спине вздрогнувшего от его прикосновения пожилого юриста и снова произнёс добродушным тоном:

— Давайте, давайте! Не бойтесь, предлагайте! Я никого больше не буду ругать. Честно! — почти искренне пообещал Хадсон.