— Это чертовски больно, девочка. Ты жалеешь Куртни, а со мной всегда так жестока.
Кэрол расслышала, как он судорожно сглотнул.
— Иногда я даже хочу, чтобы она умерла. Может, тогда ты бы согласилась быть со мной, — он вздрогнул от неожиданности, когда она в ярости ударила его по лицу.
— Не смей так говорить… даже думать, никогда!"
"— Ладно, — печально согласился он. — Знаю, тебя бы больше устроило, если бы умер я. Ты бы не стала по мне плакать, только радовалась бы, что теперь между тобой и твоей обожаемой Куртни ничего не стоит!
— Рэй, хватит, прошу тебя! Не надо так говорить.
Я люблю вас обоих, ты же знаешь.
— Мне нужна другая любовь.
— Другой никогда не будет.
Он наклонился и прижался лбом к ее коленям.
— А если бы… если бы не Куртни? Если бы мы с тобой встретились при других обстоятельствах? Тогда ты бы могла меня полюбить?
— Я не знаю, Рэй. Зачем ты задаешь такие бессмысленные вопросы?
— Не бессмысленные. Просто я хочу понять, ты отталкиваешь меня как мужа Куртни, или как мужчину?
— Какая разница, Рэй?
— Большая, Кэрол.
Ответь мне. Пожалуйста.
— Как мужчину, которого любит Куртни.
Он поцеловал через одеяло ее колени и поднял к ней засиявшее улыбкой лицо. Кэрол испугалась, подумав, что сказала не то, что нужно было. Задергав ногами, она скинула с колен его руки и отодвинулась.
— Кэрол, — прошептал он, — если бы ты захотела, я бы мог стать тебе таким мужем, который тебе нужен. Не таким мужем, каким я был Куртни. Нет. Я бы никогда тебя не обидел, не предал, чтобы ты обо мне сейчас там не думала.
Я бы так тебя любил… и Патрика. Я бы жил только для вас.
— Рэй, я тебя знаю, ты дал бы фору и Казанове, и Дон Жуану! Ты никогда не сможешь быть хорошим мужем, ни для кого. Так что не глупи и забери заявление, потому что вряд ли найдется женщина, которая будет тебя терпеть, как Куртни!
Уголки губ его обижено опустились, но Кэрол это абсолютно не тронуло. Обмотавшись одеялом, она сползла с кровати по другую сторону и встала. С облегчением она увидела, что он тоже встал. Подойдя к двери, Кэрол открыла ее и замерла, недвусмысленно смотря на него.
Он медленно подошел, высокий, стройный, гибкий, с обнаженным мускулистым торсом. Как это случалось с ней довольно часто, Кэрол вновь невольно подумала о том, какой же он все-таки привлекательный. Эти мысли всегда сопровождала какая-то тихая грусть, но сейчас Кэрол почувствовала только злобу. Она ненавидела весь мир. И всех мужчин.
— Я знаю, ты злишься на меня и осуждаешь за мою любовь, — тихо сказал он.
