Где я, там смерть

Он даже никогда повода ей не давал усомниться в его верности, она не замечала в нем желания разнообразить свою сексуальную жизнь с другими женщинами, чтобы он проявлял к кому-нибудь подобный интерес. С женщинами он был таким же холодным и пренебрежительным, как и всегда. И Кэрол это нравилось. Все эти пять лет она ощущала себя единственной, прочно сидевшей на своем пьедестале, куда он ее возвел, высоко над всеми остальными, которые оставались далеко внизу, даже не дотягиваясь до нее, а не то чтобы занять ее место.

Казалось, она была единственной женщиной, имевшей для него значение, если, конечно, не брать во внимание Куртни. Джек любил ее. Он принадлежал ей, он — ее мужчина. И пока он любит ее, пока она ему нужна, он не допустит, чтобы что-то разрушило их любовь. В этом Кэрол была уверена.

Заметив, что она на него смотрит, Джек повернулся и ласково ей улыбнулся. Только ей он так улыбался. И еще Патрику. А больше такие улыбки он не дарил никому. Кэрол этого никогда не замечала.

— Джек… ты любишь меня? — невольно вырвалось у нее.

— А что? — лукаво спросил он, поддразнивая. Увидев, что она почему-то не расположена шутить, он потянулся к ней, обнял и прижал к груди.

— Тебя что-то тревожит, любовь моя? Ты сама не своя уже два дня. Что происходит?

— Мне что-то нездоровится.

— А ты, случайно, не беременна? — улыбнулся он.

— Да вроде бы нет, — не уверенно отозвалась Кэрол и вздохнула. — Что-то не спокойно мне, Джек. Ноет в груди, ноет, а почему — не пойму.

Вот смотрела сейчас на тебя, и вдруг так сердце защемило от любви… почувствовала, как ты мне дорог, как нужен. Так нужен, что аж страшно стало.

— Почему же страшно? — он погладил ее по плечу, положив голову на белокурую макушку.

— Потому что я потеряла Мэтта… Прости, что напоминаю об этом, я знаю, что тебе неприятно, но я хочу сказать, что это так больно, так нестерпимо… Я не хочу тебя потерять. Поэтому я боюсь. Ты не подумай, что я говорю о смерти, нет… На свете есть много других вещей, которые могут разлучить людей.

— Нет ничего, что может нас разлучить, кроме смерти. Я умирать не собираюсь в ближайшую тысячу лет, и тебе не разрешу, — он засмеялся. — Так что тебе не о чем беспокоиться. Я тебя люблю. И я никогда тебя не оставлю. И ты меня не оставишь, я не позволю. Так что ты обречена быть со мной, и только со мной, успокойся, если ты именно этого и хочешь.

— Да, только этого.