Где наша не пропадала. Книга 2

Как мне ни хотелось прервать эту вертихвостку, но этого делать было нельзя. Я же не хочу, чтобы меня вывели из здания суда. Единственная возможность рассказать всем как все было на самом деле — дождаться когда вызовут именно меня, а не выкрикивать что-либо с места. Хотя, если встать и сообщить кто я на самом деле, возможно, тогда этот цирк закончится, но Олдер попросил меня успокоиться и не высовываться. Именно сегодня Аркана поймет, кто из его окружения чего стоит и кто ему настоящий друг, а кто подлизывающийся к власти шакал.

Слушание свидетелей шло еще часа два, до того как меня наконец-то вызвали. На тот момент у меня уже не только спина болела, но и живот тянуть начал. По-хорошему, мне бы полежать, но я продолжала терпеть, поглаживая живот и прося малыша быть стойким. Мы же папочку спасаем. После всего услышанного я понимала, у Арканы, без моих свидетельств, нет ни единого шанса выбраться из этой передряги. Все что свидетели защиты могли сказать, так это то, что Аркана человек чести, и он не мог поступить недостойно с той, кого ему подарила Богиня.

А этого ой как мало, чтобы его отпустили. Тем более что мужичок, выступающий обвинителем, вел очень агрессивную политику, перекручивая некоторые слова так, что то, что хотели сказать в защиту, спустя несколько мгновений уже ставилось в вину и еще больше топило Аркану. Все же он никогда не был ангелом, иначе бы просто не достиг своего положения.

— Теперь я прошу выступить представителя защиты сиеру Анику Хейле, дочь эйра Олдера Хейле.

Поднимаясь, я почувствовала как меня ведет в сторону и с трудом сдержала болезненный стон.

Олдер заметил мое состояние, поэтому поднявшись, подхватил меня под руку, предоставив возможность на него опереться, сообщив всем присутствующим.

— В связи с тем, что моя дочь несовершеннолетняя, она не может предстать перед судом без сопровождения.

Пока мы шли к подиуму, мне вокруг слышалось неприятное шушуканье или это я сама себя накручивала от усталости? Олдер ободряюще сжал мою руку. Хорошо, что он рядом. Вроде бы и знаю, что правда на моей стороне, но все равно чувствую себя как-то потерянно.

Особенно под неприветливыми взглядами судей. Сейчас мне было бы легче, выгляди я как прожженная опытом и временем старуха, чем неоперившийся птенец. Но чтобы я ни чувствовала, показывать свою неуверенность окружающим не стоит.

— Можно уточнить, сколько столетий вашей дочери?

Так как обращались не ко мне, то я промолчала, только сильнее облокотившись на друга.

— Восемьдесят два года.