Где наша не пропадала (СИ)

— Я с тобой полностью согласна, — улыбнувшись в ответ, бросила взгляд на своего охранника. — Олдер, прогуляйся немного, дай девочкам посплетничать.

Два раза парня просить не понадобилось и вот мы уже остались одни.

— Ну что же, милочка, как насчет того, чтобы познакомиться? Меня звать Анна Николаевна, но для своих я баба Аня. Так что выбирай, когда и как тебе ко мне удобнее обращаться.

— Очень приятно, Анна Николаевна, я — Илди, дочь Резарта Агани.

Сообщив мне свое имя и имя своего отца, девушка выжидательно посмотрела на меня.

Ждет, что я назову имя своего отца? Или имя ее отца что-то должно мне говорить?

— Он — натурай."

"И опять она ждет моей реакции на свои слова. Вот бы еще понять какой. Так как я никак не реагировала, взгляд Илди из ожидающего стал удивленным. Пора начинать выкручиваться. Печально вздохнув, состроила как можно более несчастное лицо и принялась играть.

— Извини, дорогая, но возраст берет свое. Некоторое время назад я стала забывать многие вещи. Склероз. Так что не обессудь, возможно я и знала кто твой отец, но на данный момент этого не помню.

Так что буду тебе благодарна, если напомнишь мне, что означает 'натурай'.

В глазах девушки мелькнула жалость и чтобы спрятать ее, она опустила взгляд на свои руки, и тут же начала суетливо распрямлять невидимые складки на своей юбке.

— Это вы меня извините. Натурай — это ученый, работающий над проблемой долгожителей. Вы помните о ней?

Секундный взгляд в мою сторону и вот она опять занята своей одеждой. Нервничает. Первый раз наблюдаю ее в таком состоянии.

До этого она была все время спокойной и уверенной в себе.

— Это ты насчет проблем с беременностью?

Хорошо, что Олдер меня уже посвятил в некоторые вопросы их жизни, а то точно вызвала бы подозрения своим незнанием реалий окружающего мира. Склероз все же не амнезия, хоть что0то я должна же помнить и знать.

— Да, именно. Мой отец один из немногих кто пытается хоть что-то сделать. Пока у него ничего не получается. Но он старается и когда ему кажется, что он находит выход, то обращается в храм Судьбы в поисках добровольцев, согласных на себе испробовать новый метод.

При этом он всегда предупреждает, что нет полной гарантии того что все получится. Люди знают об этом, но все равно рискуют. После последнего неудачного эксперимента его попытались убить и заодно уничтожить всю лабораторию. Отец выжил.

Ага, а лаборатория по-видимому нет.

— Раньше, когда отец был молод, помимо этой работы он проводил и другие исследования, вполне удачные.