Кругом раскинулись огромные черные холмы угольных отвалов, мертвые остовы транспортеров, они проезжали брошенные постройки, полусгнившие вагоны, гигантские железные бочки, похожие на истлевшие корабли пришельцев, рельсы, ведущие к странным апокалептическим сооружениям и обрывающиеся в мелких озерцах с неестественно синей водой.
Пейзаж вызывал ощущение застывшей катастрофы.
«Батон» – всем машинам машина! – трясся и подпрыгивал, и Лилю мотало из стороны в сторону. Ей не хотелось смотреть на застывший мир вокруг, но оторваться от него она не могла.
– Это уже город?!
Алена обернулась:
– Не-ет, говорю же, Угольные Копи! Анадырь на той стороне!
– На той стороне чего?
– Лимана! Нам еще через лиман идти!
– Какой лиман?!
Алена засмеялась и махнула рукой:
– Сейчас увидишь.
«Батон» всхрюкнул, поднатужился, вознесся на невысокую горку – галька сыпалась из-под колес – и съехал прямо на берег, за которым простиралась какая-то большая вода, всклокоченная, желтая и злая.
Возле берега болтался широкозадый катер, обветренный, давно не крашенный. Синий дизельный дым крутился над трубой. С кормы были брошены широкие деревянные мостки.
– Слава богу, не ушел, – пробормотала Алена и полезла из кабины. – Ты сиди, не выходи! – крикнула она Лиле. – Холодно!
Нажав на черную пластмассовую палку, Лиля распахнула дверь и выпрыгнула.
Что это, в ужасе спросили ее лакированные ботинки и принюхались. Угольная пыль?! Угольная пыль!!!
Дышать на улице было нельзя – ветер не давал.
Его оказалось так много, и он был такой плотный, что втянуть его в себя не получалось. Ветер мимоходом залез Лиле в волосы, и под пальто, и в уши, и за шиворот. Впрочем, до Лили ему не было никакого дела. Он играл с водой, злил, веселил и шевелил ее, и желтые волны, исходящие пеной, отвечали ему яростью.
– Зачем ты вышла?! Окоченеешь! Лезь в кабину!
– А на чем мы поплывем? – крикнула Лиля, отворачиваясь от брызг.
– Как?! На барже! Спасибо капитану, дождался нас!
Знатный шофер Коля заскочил в свою знатную машину и стал сдавать задом, прицеливаясь на деревянные мостки, ходуном ходившие по гальке.
Дерево скрипело, и баркас – а может, баржа – приплясывал на воде.
– Он не заедет, – пробормотала Лиля.
– Что?!
Но Лиля не отвечала, смотрела, как «батон», едва не забуксовав на гальке, стал взбираться по мосткам на палубу. Мужики, курившие поблизости, махали бычками и показывали, куда крутить.
