Олег Преображенцев смотрел на негодующую Лилю с интересом.
– И нечего изображать святого! Как только ты слышишь, что начинается ерунда, нужно сразу звонок уводить! Зачем тебе гадость всякая в уши?!
– Ну, это часть нашей аудитории, и у нее такое мнение.
– Нет у нее никакого мнения! Ей охота тебе настроение испортить, а ты ведешься!
– По-моему, как раз ты завелась.
Лиля сердито махнула на него рукой."
"Ему странно было, что она так… решительно кинулась его защищать. Кажется, все с ней ясно – московская фифа, прилетела на край земли не по собственный воле, мечтает об одном – побыстрее смыться обратно, и «Пурга», и Анадырь, и он сам, Олег Преображенцев, для нее просто досадный эпизод, потеря времени, забудет как страшный сон, как только сядет в самолет.
Или он чего-то про нее… не понял?
…Или ничего не понял?
На мониторе мигали все линии многоканального телефона, Чукотка с энтузиазмом дозванивалась в прямой эфир, а ведущие пребывали в странном настроении. Она сердилась, он раздумывал.
– Это прямой эфир, как всегда в этом время. Говорим о детективах, настоящих и придуманных. Здравствуйте, как вас зовут?
В наушниках шуршало и посвистывало, как будто в них тоже мела метель.
– Говорите, пожалуйста! – громко предложила Лиля. Преображенцев приготовился переключить линию и не успел.
– Ты знаешь, кто его убил, – произнес ровный голос без всякого выражения. – И знаешь, за что. Ты все видела своими глазами. Почему ты не сказала, что видела?
– Алло? – растерявшись, спросил Преображенцев.
Лиля замерла возле своего микрофона.
– Он не должен был умереть. Он был не готов. Его бы никто не смог убить, если бы он был готов! Он великий охотник! А ты никому ничего не сказала!
– Кто это? Как вас зовут?!
– Ты должна сказать правду, – продолжал голос бесстрастно. – Или за его смерть заплатишь ты одна. Ты виновата, ты и заплатишь.
– Подождите! – крикнула Лиля, позабыв, что они в прямом эфире. – Его никто не убивал, он сам застрелился! Возле него ружье валялось, и в полиции сказали, что он сам!.
.
– Ты виновата, – повторил голос, – на него охотились, а он был не готов. Теперь охотиться будут на тебя.
И никого не стало в наушниках.
Что-то грохнуло и покатилось – не в наушниках, снаружи. Лиля не поняла, что именно.
Странным образом все телефонные линии опустели, ни один индикатор не мигал.
– Вот вам и детектив, дорогие радиослушатели, – сказал Преображенцев, потому что надо было говорить хоть что-то.
