Где властвует любовь

 – Конечно, – признала она, не собираясь начинать лгать сейчас, – я понимала, что ты не бросишь меня. Но я надеялась… – Ее голос прервался.

– На что? – спросил Колин, когда пауза затянулась..

– Я надеялась, ты простишь меня, – прошептала Пенелопа. – Или хотя бы поймешь. Я всегда думала, что ты принадлежишь к числу мужчин…

– Каких? – нетерпеливо спросил он.

– Я сама виновата, – печально сказала она. – Водрузила тебя на пьедестал. Ты был таким хорошим все эти годы. Видимо, я решила, что ты не способен быть другим.

– Что нехорошего я сделал? – возмутился Колин. – Я защитил тебя, сделал тебе предложение, я…

– Ты даже не пытался принять мою точку зрения, – перебила его она.

– Потому что ты ведешь себя как идиотка! – рявкнул он. Повисло молчание, натянутое и гнетущее.

– Не представляю, что можно сказать на это, – произнесла наконец Пенелопа.

Колин отвернулся. Он не знал, зачем это сделал – все равно он не мог видеть ее лица в темноте. Но в ее голосе прозвучало нечто такое, что заставило его ощутить неловкость.

Какая-то усталость и беззащитность. И разочарование. Внезапно ему захотелось понять ее, по крайней мере, попытаться, несмотря на уверенность; что она совершила ужасную ошибку. Каждая заминка, каждая неуверенная нотка в ее голосе остужала его ярость. Он все еще испытывал злость, но желание демонстрировать ее пропало.

– Тебя разоблачат, – произнес Колин, стараясь говорить спокойно. – Ты унизила Крессиду. Думаю, она вне себя от бешенства и не успокоится, пока, не разыщет настоящую леди Уистлдаун.

Шорох юбок подсказал ему, что она отошла на несколько шагов.

– Крессида недостаточно сообразительна, чтобы вычислить меня. К тому же я больше не собираюсь печататься в газете, так что у меня не будет возможности совершить оплошность или оставить улики. – Пенелопа помолчала, затем добавила – Это я могу обещать.

– Слишком поздно, – отозвался Колин.

– Нет, не поздно, – возразила она. – Никто ничего не знает! Никто, кроме тебя, а ты так стыдишься меня, что это просто невыносимо.

– О, ради Бога, Пенелопа, – резко бросил, он, – я не стыжусь тебя.

– Ты не мог бы зажечь свечу? – взмолилась она. Колин пересек комнату и порылся в ящике комода в поисках свечи и приспособлений, необходимых, чтобы зажечь ее.

– Я не стыжусь тебя, – повторил он, – но считаю, что ты поступила глупо.

– Может, ты и прав, – сказала Пенелопа, – но я не могла поступить иначе.

Колин зажег свечу и повернулся к ней.