Где властвует любовь

– Скажи мне, что делать, – попросила она осевшим от нетерпения голосом.

– Позволь мне сделать все самому, – отозвался он, тяжело дыша.

Пенелопа обхватила его ягодицы, притянув его ближе."

"– Нет, – настаивала она. – Скажи мне…

На мгновение он перестал двигаться, удивленно глядя на нее.

– Коснись меня, – сказал он.

– Где?

– Где хочешь.

Она слегка ослабила хватку на его ягодицах и улыбнулась.

– Я касаюсь тебя.

– Погладь меня, – простонал он.

Пенелопа провела ладонью по его бедру, ощущая под пальцами упругие волоски.

– Вот так?

Он кивнул.

Ее рука двинулась дальше, пока не оказалась в опасной близости к его мужскому достоинству.

– Так?

Колин резко накрыл ее руку своей.

– Хватит, – хрипло выдохнул он.

Пенелопа в замешательстве взглянула на него.

– Потом поймешь, – буркнул он, разведя ее ноги еще шире, и, скользнув рукой между их телами, коснулся ее в самом интимном месте.

– Колин! – вскрикнула Пенелопа.

Он дьявольски ухмыльнулся.

– Неужели ты думала, что я не коснусь тебя там? – поинтересовался он и, как бы демонстрируя свои намерения, потер пальцем ее чувствительную плоть.

Пенелопа выгнулась дугой, приподняв их обоих, а затем осела на постель, содрогаясь от желания. Губы Колина коснулись ее уха.

– Это только прелюдия, – шепнул он.

Его палец скользнул глубже, заставив ее ахнуть (что вызвало у Колина восторженный смешок), затем начал медленно поглаживать.

– О Боже, – простонала Пенелопа.

– Ты почти готова для меня, – сказал он, учащенно дыша. – Такая влажная и тугая.

– Колин, что ты…

Он скользнул внутрь вторым пальцем, окончательно лишив ее возможности членораздельно изъясняться.

Должно быть, она ужасно порочная, решила Пенелопа, потому что ее единственным желанием было полностью открыться ему. Насколько это зависело от нее, он мог делать все, что пожелает, и касаться ее так, как ему будет, угодно.

Лишь бы не останавливался.

– Я не могу больше ждать, – выдохнул Колин.

– И не надо.

А затем его пальцы исчезли. Пенелопа почувствовала странную пустоту, но только на мгновение, потому что тут же ощутила вторжение чего-то твердого и очень настойчивого.

– Сейчас может быть больно, – предупредил Колин, стиснув зубы, словно сам ожидал испытать боль.

– Я хочу тебя, – отозвалась она, – я хочу тебя и еще чего-то, чего я сама не понимаю.

Он продвинулся вперед, всего на дюйм, но ощущение было такое; словно она поглотила его целиком.

Пенелопа замерла под ним, только прерывистое дыхание слетало с ее губ.