Где властвует любовь

Правда, находясь в городе, она предпочитала жить в Килмартин-Хаусе, а не в Бриджертон-Хаусе или на Брутон-стрит. Пенелопа понимала ее. Будь она вдовой, она тоже наслаждалась бы своей независимостью.

Гиацинта относилась к матримониальным устремлениям своей матери вполне добродушно. Как она сказала Пенелопе, она не собирается оставаться незамужней. Почему бы не позволить леди Бриджертон сделать всю предварительную работу так, чтобы Гиацинта могла потом выбрать себе мужа из отобранных матерью кандидатов.

С тем же добродушием она встала, чмокнула мать в щеку и пообещала, что будет думать только о замужестве.

Все это Гиацинта проделала, украдкой поглядывая на брата и сестру с хитрой улыбочкой. Едва вернувшись на свое место, она обратилась ко всем присутствующим:

– Итак, вы считаете, что ее поймают?"

"– Мы все еще обсуждаем эту особу? – простонала леди Бриджертон.

– Вы слышали теорию Элоизы? – поинтересовалась Пенелопа.

– Мою теорию? – изумилась та.

– Кажется, это было на прошлой неделе, – напомнила Пенелопа.

 – Мы обсуждали леди Уистлдаун, и я предположила, что это не может продолжаться вечно – рано или поздно она совершит ошибку. На что Элоиза ответила, что если она не попалась за десять лет, то, возможно, никогда не попадется. Тогда я сказала, что она всего лишь человек и в конце концов допустит оплошность…

– О, я вспомнила! – перебила ее Элоиза. – Мы были у тебя дома, в твоей комнате. Мне пришла в голову блестящая идея! Я сказала Пенелопе, что готова поспорить, что леди Уистлдаун уже совершала ошибки, просто у нас не хватило ума заметить их.

– Не слишком лестно для нас, – вставил Колин.

– Ну, когда я говорю о нас, то имею в виду все общество, а не только Бриджертонов, – уточнила Элоиза.

– Значит, – задумчиво сказала Гиацинта, – все, что нам требуется, чтобы поймать леди Уистлдаун, – это просмотреть все ее заметки.

В глазах леди Бриджертон мелькнула паника.

– Гиацинта Бриджертон, мне не нравится выражение твоего лица.

Гиацинта улыбнулась и пожала плечами.

– Я могла бы найти применение тысяче фунтов.

– Господи, помоги нам, грешным, – ответствовала ее мать.

– Пенелопа, – вдруг сказал Колин, – ты так и не закончила насчет Фелисити. Правда, что она собирается обручиться?

Пенелопа судорожно проглотила чай, который только что отхлебнула из чашки. Колин умел смотреть на собеседника с таким пристальным вниманием, что казалось, будто во всей вселенной остались лишь они вдвоем.