Ген подчинения. Том 3

— Чисто… — не считая пиджака Бокин, что наполовину был в пятнах, произнес я.

— Хм, о чем это ты? — эротично облизнув указательный пальчик, взглянула снизу вверх Джу, а после, якобы случайно, расстегнула лямку своего бюстгальтера. — Ох, не смотри, мне так стыдно…

— Прижавшись грудью к слегка поникшему бойцу, обронила та. Соски упругой двоечки были словно пики самых острых копий. Казалось, об их форму можно пораниться.

Желая прикоснуться к ним, я протянул свои руки, но преградившая им голова Джу, тотчас чувственно прихватив зубками указательный и средний палец, вынудила одернуть руку.

— Смотри, но не трогай. — высунувшись наполовину из-за стола, попыталась грудью обхватить мой член Бокин. Её затуманенный взгляд кочевал от моих штанов до дверей, а следом кнопки и обратно. Её юбка была задрана выше пояса, трусики и вовсе лежали поверх прикрывавшего ту с низу саквояжа. — Я настаиваю на повторении пройденного материала. — Указав пальчиком на кнопку, попыталась вновь вернуться под стол девушка, но тут мы разошлись во мнениях.

— Ну уж нет, пришло время главного блюда! — Подхватив ту за подмышки, словно ничего не весящую, слегка приподнял прямо под столом, а после, задрав зад, не встретив ровным счетом никакого сопротивления, вошёл.

По причинам переутомления и занятости, наша с Джу работа была временно приостановлена. Совместные глубокие размышления и изменения позиций по отношению к нанимаемым требовали более детального подхода, о чем мы, в свою очередь, и поспешили сообщить ожидающим.

Но вскоре внеплановая работа над ошибками была завершена, и всё вернулось на круги своя. Всё, кроме полностью уничтоженного макияжа Бокин, которой той полностью пришлось стереть. Разницы между «до» и «после» на её лице я не заметил, а вот в поведении изменения были колоссальны.

К сожалению, бо́льшая часть из них была крайне негативна. В отличии от способных сопротивляться проклятию Афины, Мо или той же Шень, Джу подобной стойкостью не отличалась.

С момента нашего последнего «контакта», всё внимание той было полностью на мне: былая четкая, уверенная речь стала ломаной и податливой, она была не в силах возразить не единому моему слову, соглашалась, с надеждой глядя в мою сторону. Стоило лишь кандидату покинуть комнату, та, как послушная собачонка, тотчас прибегала в расчете на награду. Такого никогда и ни с кем у меня не было, и это пугало.