Ген подчинения. Том 3

Это был вовсе не пот…

Из моих глаз, носа и ушей струйками побежала кровь, вслед за которой картина мира в моих глазах полностью перевернулась: нечеткие фрагменты окружавших нас людей разметало по сторонам подобно тарелке, разбившейся на мелкие фрагменты. Я пытался собрать сознание воедино, нечто четкое, и как только почувствовал, что вот-вот мне это удастся, всё исчезло. Не было комнаты, людей, гомункула, всё погрузилось во тьму.

Холод, страх, отчаяние вперемешку с болью и желанием жить невидимыми путами окутали моё бесформенное тело.

Я хотел говорить, но лишился голоса, хотел слышать, но не было звуков, пытался дышать, но не чувствовал собственных легких.

— А ты силен, человек. В отличии от тебя, я сразу сдался этому древнему злу. — отогнав треть моих переживаний и опасений, произнес незнакомый голос. Маленькая искорка света полыхнула предо мной. Белая точка, подобно светлячку, кружилась вокруг, наблюдала, изучала, а после выдала:

— Я — кровь и слезы бога, некогда отвечавшего за любовь.

Тьма поглотила нас, а после, наша кровь перемешавшись с проклятием и страданиями неизвестной души, создала нечто новое. Взрастила семена страсти в безжизненной, вечно спокойной пустыне, принесла смысл существования туда, где его никто и никогда не искал.

То, что ты называешь проклятием, Михаил, — величайший дар, запомни это. — голос отдалялся, свет мерк, я хотел дотянуться до белого огонька не имея рук. — Запомни. — Вслед за исчезновением неведомого гостя, сознание тряхнуло.

Безмолвная темная комната стала рассыпаться, отовсюду начали доноситься звуки, шорохи, возгласы. Ещё мгновение, и, разрывая глаза неприятным, ярким светом, стало возвращаться былое восприятия всего и вся.

— Стены, люди, боги пота и крови… — Ловя вертолеты похлеще, чем после первой в жизни пьянки, бубня себе под нос, я глядел на свои изодранные, искусанные руки, покрытые синяками, пошарпанную одежду и штаны. Почему-то я сидел в брюках, у которых до самой жопы отсутствовала правая колошина, а левая, мокрая или заслюнявленная, была задрана по самое колено.

Ряды стражи, окружавшей нас, значительно так поредели. Количество целительниц так же. Сейчас вокруг меня было…

— Тридцатилетнюю мне в тёщи… — Быстро пробежавшись глазами по оставшимся в комнате женщинам и не найдя, чего сказать, выплюнул я.

С протянутыми ко мне руками на полу лежали подрагивающие, едва прибывавшие в сознании лисицы, перевоплотившиеся в свои истинные обличия.