К настоящему моменту восемьдесят процентов моего состояния было переведено в золото. Я ждал кризиса и предвидел его, а в такие периоды золото является самым надежным активом. Так что я сегодня был, вероятно, богаче любого государства на планете. Нет, не по активам, а по сумме средств, которые мог распределить в своем годовом бюджете. Но пока эти деньги ждали своего часа. Вернее, какая-то часть уже дождалась. Это журналюгам я дал уклончивый ответ, но моим дорожно-строительным трестом уже были приняты к исполнению проекты подобных нынешнему «имперских трактов» Варшава — Минск — Москва с возможным продолжении до Берлина и в перспективе до Парижа, Санкт-Петербург — Псков — Вильно — Варшава и Москва — Брянск — Киев — Одесса.
А сейчас рассматривались еще три проекта — кавказского, южноуральского и сибирского направлений. Я даже отказался от софинансирования из казны. Да, сейчас положение в стране тяжелое, люди покупают машины куда менее активно, чем три года назад, к тому же и не так уж много этих машин, и нет еще массовой привычки к автомобильным путешествиям.
То есть окупаемость этих проектов составит не менее тридцати лет. Но деньги есть, в могилу я их с собой не захвачу, народу нужна работа, а стране — хорошие дороги…
— Что же касается снижения цены, — продолжил я, — то люди, в таких тяжелых условиях не отказывающиеся от пользования автомобилем, деньги имеют. Так пусть поделятся ими с теми, кто прокладывает для них хорошие дороги…"
"— Прошу простить, господа, но вынужден забрать у вас его высочество, — послышался за моей спиной голос Дмитрия Михайловича Карбышева, героя-фронтовика, полковника в отставке, ныне являющегося главным инженером моего дорожного проекта.
— Ваше высочество, пора. Все готово…
Тогда я сумел убедить Николая двинуться по пути политических преобразований. И это принесло свои плоды. Сначала разрешили партии. Первые пять лет ограничение было только одно — эти партии ни в своем названии, ни в уставе не должны были претендовать на представление интересов исключительно какой-либо одной национальности или социальной группы.
Никаких рабочих и крестьянских, финских или там польских патриотических партий не допускалось. Все партии, собиравшиеся свободно и легально действовать в Российской империи, обязаны были ставить перед собой задачу развития и процветания всей империи в целом, но никак не отдельной социальной группы или территории.
