Ждавшая их на улице охрана на отдалении последовала за ними. Некоторое время шагали молча, потом молодой попросил:
— Пап, а расскажи мне о нем. Ну… свои ощущения. Ты же мне говорил, что он много с тобой общался, еще когда ты был как я. Да и потом… Вы столько лет вместе. Войну вместе прошли…
Губы отца тронула легкая улыбка, какая появляется у человека в момент, когда он вспоминает о чем-то хорошем, но оставшемся в прошлом. Когда все плохое, все трудности, все преграды почти исчезли из памяти или сохранились в качестве примеров для гордости — мол, о, какие мы были! — а все хорошее, наоборот, помнится ярко.
— Знаешь, Алеша, дядя был… необычный человек.
Алексей хмыкнул. Его отец улыбнулся:"
"— Да, что-то я говорю банальности. Но я имел в виду нечто другое, не то, что обычно думают все, когда говорят о нем так… Понимаешь, это сложно выразить словами… — Отец задумчиво погладил бородку. — Он был настоящим аристократом и человеком чести во всем, что касалось его самого, но… он становился абсолютно беспринципным и даже безжалостным, если это касалось России.
Он был патриотом России, это так, но его патриотизм был каким-то… болезненным, что ли. Он… он считал, что за Россию надо драться — постоянно, каждый день и не стесняясь ничего… Я, конечно, знаю лишь малую толику того, что известно его соратникам — покойному Канарееву или твоему нынешнему личному советнику Якову Соломоновичу, но даже того, что я знаю, мне хватало, чтобы содрогнуться, и не раз. Когда речь шла об интересах нацией страны, он не считался ни с чем — ни с честью, ни с совестью, ни с международными обязательствами, ни с Божьими заповедями.
— Отец зябко повел плечами. — Не знаю, поймешь ли ты меня, но это… это страшно.
Алексей медленно кивнул, над чем-то напряженно размышляя, и тихо спросил:
— Папа, а почему он поступил так?
Отец пожал плечами:
— Не знаю… Я могу только догадываться.
Молодой человек требовательно уставился на него. Однако отец молча шел рядом, глядя вперед, в пространство, и никак не реагируя.
Лишь спустя некоторое время он заговорил:
— А знаешь, на самом деле именно он заставил меня согласиться на принятие Конституции. Это я был против того, чтобы вообще предпринимать какие-то действия в том направлении, а вовсе не он, как считают все… после того его демарша, когда он демонстративно покинул все свои посты.
— Я знаю, — тихо отозвался Алексей. — Я однажды услышал, как вы ругались в кабинете. Это было поздно вечером, все давно разошлись, а дедушка остался.
