Ну что ж, как сказал великий князь, каждый рано или поздно сталкивается с выбором, остаться ему честным человеком или отбросить «эти глупые предрассудки» ради собственной выгоды. И одна из главных задач штабс-ротмистра состоит отнюдь не в том, чтобы побудить работающих на его императорское высочество людей оставаться честными. Это, в конце концов, невозможно, ибо строго индивидуально. Задача штабс-ротмистра в этой области заключается в том, чтобы выбор, сделанный человеком в самый неподходящий момент, не нанес серьезного вреда их делу.
Почему бы для этого немного не подтолкнуть ситуацию, не создать ее несколько раньше, чем ее создадут другие, скорее всего ставящие своей целью нанести вред планам великого князя?..
— Вот ведь незадача, — снова послышалось от ворот. — Этак я точно опоздаю.
И зазвучали торопливые шаги в направлении полицейского участка.
Канареев дождался, пока они утихнут, выпрямился и с хрустом потянулся. Похоже, господин инженер оказался честным. Что ж, штабс-ротмистр был рад за него. Пока.
До следующей проверки…
Глава 4
— Алексей Александрович, почта.
Я оторвался от толстой папки с личными данными и поднял взгляд на Диму:
— Уже три?
— Да, — наклонил голову секретарь.
Я потер глаза. Вот черт, время-то как летит! Вроде только сел…
— Спасибо. Есть что-то по особому списку?
— Да, два письма, от заводчика Трындина из Москвы и от профессора Менделеева.
— Отлично. Давай их первыми и… принеси-ка чайку. С лимончиком."
"Пока Дима ходил за чаем, я быстро распечатал письмо Трындина.
С Петром Егоровичем я познакомился в Москве. Трындины были крупнейшими производителями оптических, физических и геодезических приборов в России. На Петра Егоровича меня вывел полковник в отставке Курилицин, который исполнял в моем небольшом штабе обязанности кадровика. Да, за прошедшее время я обзавелся небольшим штабом. Пока в нем состояли лишь три человека: Курилицин, штабс-ротмистр Канареев, назначенный мною руководителем службы безопасности, и… осужденный Кац. Да-да, именно осужденный. Яков Соломонович Кац, сорока двух лет от роду, осужденный на двадцать лет тюрьмы за мошенничество в особо крупных размерах.
Его мне порекомендовал Канареев. Мы как раз обсуждали структуру и штат его собственной службы, когда я обмолвился, что ищу человека, способного заняться финансами, а спустя десять минут заметил, что штабс-ротмистр временами выпадает из разговора.
— Что с вами, Викентий Зиновьевич? Вы стали довольно рассеянны.
— Прошу простить, Алексей Александрович.
