Утром немцы пожалуют, пусть выясняют, кто это в наши сети залетел.
– Ладно, Ефремыч, – проворчал мордатый тип. – Может, и впрямь тут что-то неладно. Шут его знает. А вы двое до утра будете стоять! – сказал он часовым. – И чтобы не спали, приду, проверю. Да не мерцайте на открытом месте, рассоситесь!
– Может, собаку приведем, Пахомыч? – предложил староста. – Она вмиг чужаков почует, если они тут есть.
– Ой, ладно, – отмахнулся старший полицай. – Если и был тут чужак, то давно свалил. С вами свяжешься, всю ночь без сна проведешь.
Ты завтра выспишься, а нам опять службу тащить.
Собака точно обнаружила бы чужаков, зарывшихся в траву. Тот факт, что она тут не появится, стал единственной хорошей новостью.
Шубин кусал губы, прижимался к земле. Его бойцы вроде бы были целы. Он видел, как они шевелились. Наступила полоса неудач.
В мутном воздухе колебались силуэты вооруженных людей.
«Теперь их пятеро, и это ни в какие ворота не лезет! Спать они не будут, это точно. Бесшумно такую ораву не вырезать, даже пытаться не стоит.
Но, может, не все еще пропало? Вдруг найдется выход?» – попискивала под черепушкой Глеба последняя надежда.
Страсти утихли, деревня отходила ко сну.
Шубин отползал к пруду. Остальные, поколебавшись, подались за ним. У водоема, за стеной прибрежной растительности, разведчики собрались вместе. Шубин злобно сопел. Ему так и хотелось сорвать на ком-нибудь злость. Но какой смысл? Кого засек полицай? С равным успехом это мог быть он сам.
– Мы не понимаем, товарищ старший лейтенант, – сбивчиво пролопотал Ленька Пастухов.
– Все нормально шло. Как он нас заметил? Вот же незадача. Как серпом по одному месту. Что делать будем, товарищ старший лейтенант? Еще разок попробуем? Точно вам говорю, они не ждут нападения прямо сейчас.
– Нет, мужики, пустое это. Пятерых нам не одолеть. Кто-то из них все равно успеет выстрелить. Дело не в том, что нас убьют, а в том, что задание останется невыполненным. В общем, слушай мою команду. Попробуем взять полицаев в предрассветный час, когда их точно сон сморит.
Пусть маленький, но шанс.
Пристыженные, расстроенные, они вернулись в ложбину, тянущуюся по краю леса. Со стороны деревни не доносилось ни звука. Бойцы переползли в лог, чиркнули спичками.
Красноармеец Бердыш уже не метался в бреду, спал, тяжело, с хрипом дышал. Жар не проходил, голова у парня была горячая. Они снова соорудили компресс, сцедили на тряпку остатки воды из фляжки. Помочь товарищу было нечем, лекарства кончились. Осталась только надежда.
