Красноармейцы снова пустились бегом, пока выдалась подходящая минутка.
Фрицы преодолели бурелом, шли, рассыпавшись по лесу. Стрельба принимала рваный характер.
– Вперед, не останавливаться! – выкрикнул Шубин.
Вступать в бой было глупо, отступать – тоже не выход. Пойдут потери, в итоге все полягут. Разведчикам оставалось только бежать, отстреливаться по возможности. Они припадали к деревьям, вели беспорядочный огонь, снова срывались с места. Пули пока миловали их.
Глеб привалился к раздвоенной осине, отдышался, окинул взглядом удаляющиеся спины своих людей.
Меньше их, слава богу, не стало. Он вставил свежий магазин, пристроил автомат между пухлыми стволами осины.
Далеко за деревьями мелькали не люди, а лешие. Развевались лохмотья, колыхались ленточки и тряпочки, имитирующие листву. Каски солдат были перетянуты тканью, обмотаны ветками. Подобный камуфляж позволял им идеально сливаться с местностью. Они быстро перемещались, перепрыгивали через препятствия. Вроде были тут, а в следующее мгновение уже исчезали, растворялись в окружающем пространстве.
Глеб ловил их в прицел, но эти черти были неуловимы.
«Эх, выманить бы их на открытое пространство, – подумал старший лейтенант. – А то ведь не отвяжутся!»"
"Он стрелял, надеясь хоть как-то сдержать преследование, выпустил несколько очередей, оторвался от дерева, перекатился, снова расточал патроны в белый свет. Возможно, в кого-то попал, но подтвердить это было некому. Враги уже были рядом. Шубин спохватился, стал подниматься. Очередь порвала дерн в метре от носа, засыпала землей.
Он рухнул обратно. Горькая земля скрипела на зубах. Попался, что ли?
– Товарищ старший лейтенант, бегите! – проорал Ситников. – Мы прикроем!
Разведчики ударили из шести стволов, и немцы не выдержали, залегли.
Шубин помчался как кролик, перепрыгивал через какую-то мелкую поросль, отталкивался от деревьев, протаранил куст шиповника, ощетинившийся мелкими иглами. Боли он не чувствовал, перемахнул через залегшего Глинского, пробежал еще несколько метров, повалился в траву и стал недоверчиво себя ощупывать.
– Все, Лева, больше не вырастешь, – заявил Ленька Пастухов.
– Да я и не надеюсь, – ответил на это Глинский.
Заминку бойцы использовали, как только могли. Белел просвет, близилась опушка. Рванули все разом, словно по свистку судьи.
Ноги вынесли их из леса, и дух захватило от перспективы. Вниз уходил покатый травянистый склон. Справа, метрах в двухстах, голубело озеро в зарослях осоки и камыша.
