Но теперь я буду настороже и, возможно, окажу тебе честь встретиться на дуэли.
Он неожиданно вежливо, хотя и несколько скованно, поклонился мне. То ли из-за неудачного удара спиной, то ли еще не обретя местного этикетного лоска. Сверкнул глазами поверх моего плеча, посылая неясный сигнал Мириам. И зашкандыбал к лестнице, откуда навстречу уже неслась наша младшая."
"Уф. По самому краю прошли.
— Как ты оказалась дома одна, Мири? — спросила я сквозь зубы, все еще пытаясь изобразить доброе выражение лица.
Получалось плохо. Оглянувшийся напоследок Рифах вздрогнул и ускорил шаг, осторожно обходя нашу младшую по малозаметной, но все же существующей дуге.
— Анифа пошла проследить как загружают новые платья в карету. Они не дошиты, и швеи Посольства взялись доделать их за ночь. Не злись! Мы все правильно сделали, кто же знал, что лэр придет, и я ему вдруг так сильно понравлюсь, — зашептала сестра, отступая назад.
О! Где взять сил?!
Сцепив зубы, я проследила как Рифах поднимается на следующий этаж, и только потом вернулась в покои.
Нечего привлекать внимание к нашему разговору, и так горничная баронессы с любопытством головой вертит, старается все запомнить.
— А я разбирала лоскуты, когда пришел гость, — шмыгнула сестра. — Сначала такой обходительный был, я и постаралась приветить. Думала друзья нам не помешают. Ну и…он красивый, как из сказки. Хотела задержать его, чтобы с тобой познакомить. Ты у нас одинокая, нецелованная, вдруг бы понравился… Хани, прости меня! Когда ты вошла, я почувствовала себя такой глупой! Зря я с ним наедине оставалась, да?
Ракхотовы сосцы, почему Мириам умная всегда ПОТОМ?! Что за удивительная «коридорная мудрость» ее настигает, когда ситуация уже позади? Сразу и слова ей правильные на ум приходят, и действует она сообразительно.
Но все — исключительно после, когда исправить ничего нельзя.
Я упала на кресло… МОЕ кресло! Удержала рукой чуть не скатившийся на пол дневник и аккуратно отложила его подальше, на столик.
Не хочу сейчас слушать в голове стенания древней родственницы. Она только что обнаружила, что в бою весь мой эмоциональный запал выплеснулся и «для звезды ничего не осталось». Я потерла лоб. Одни расстройства…
— Хани! А круто ты его! Бац-бац! Хрусть и все в обломках, — весело воскликнула Мириам, жизнерадостность которой мало что могло испортить. Она затанцевала по гостиной, довольно фыркая и изображая удары по невидимому противнику.
