Генерал Скала и ученица (СИ)

Малого и Ходока он видел только издалека, причем они явно наслаждались его скованным положением, ухмыляясь и поднимая бокалы, но даже не пытались подойти.

Ее нежная мягкость вызывала естественное желание помочь, но после часа прогулок с постоянным настаиванием на «важном и очень тайном» разговоре, он несколько приустал от собственной воспитанности.

Поэтому предложение пройтись по центральной аллее он не просто выслушал, а немедленно отдал проходящему лакею гройс и решительно повел туда девушку. Открытое пространство никак не подразумевало подозрительного уединения, спрятаться было негде.

При этом говорить можно свободно, не опасаясь случайных прохожих.

— Да, подходящее место, — признала Даца, продолжая удерживать в руке бокал.

— Слушаю вас, — сказал Скала. Ситуация, которая сначала показалась ему серьезной, к этому времени вызывала скорее улыбку. Похоже юная лэра просто захотела пройтись с ним за руку на виду у как можно большего количества влиятельных лиц.

— Я… беспокоюсь за вас, — наконец выдохнула Дарой.

Подняла бархатный карий взгляд на удивленного Ульриха и мягко продолжила. — Знаю, какой вы чудесный и надежный человек, как ответственно относитесь к своим обязанностям. Видела, как сегодня вы переживали за ученицу…

Скала слушал, внимательно ее разглядывая.

— … Я и сама дружу с Хани, несмотря на разницу в происхождении. Все это неважно, если человек по-настоящему достоин.

— Совершенно с вами согласен, но по-прежнему не понимаю, что вас так взволновало.

Вам нужна моя помощь? — сказал Форсмот.

— Не мне, — она вздохнула, собираясь с силами, — я прошу вас помочь младшей Хельвин. Тем более, что Ваша репутация теперь связана с ее именем, а вы для меня… — она затрепетала ресницами, едва сдерживая эмоции. — Но это не важно. Главное — образумить Хельвин. Она импульсивная, простая девушка и легко совершает ошибки. После дуэли, например, старший Габардил серьезно подумывал о королевском суде, хотел обвинить ее в использовании отравленной спицы.

Скала ощутимо расслабился и с возросшей доброжелательностью посмотрел на хорошенькую брюнетку.

— Как вы помните, я там присутствовал, — ответил он. — Мое слово как свидетеля невиновности лэры Хельвин не даст стороне обвинения ни шанса.

— Поэтому я и решилась на разговор. Ульрих, только вам я могу довериться. Потому что нет ничего хуже, чем череда дурных слухов во дворце, никто от них не в силах полностью защититься, особенно если это касается юной лэры.