Генералы драконов_5_Отвергнутая невеста генерала драконов

Глупо, наверное, но я почувствовала благодарность за то, что не выставляют меня обнаженной перед всеми.

Выпитое колом встало в желудке, в боках опять запекло.

— Потерпи еще немного, — Морган поднялся и подошел к столу, заваленному склянками и мешочками с травами. — Сначала будет больно, но ты быстро уснешь. Я добавил одурманивающей травы, чтобы ты не испытывала мучений.

Я хотела казаться сильной. Выдавить из себя что-то вроде: «Не нужно, я бы справилась». Но все, что сорвалось с моих губ — это короткое, но искреннее: «Спасибо».

Меня снова уносило в беспамятство, только вот призрачный образ за спинами любимых мужчин начинал пугать. Мне казалось, брат не показал мне главного. Сердце бешено билось, то ли от зелья Моргана, то ли от понимания — это еще не конец откровений.

И снова дорога... Спрятав лицо в ладонях, я уже ничего не хотела ни видеть, ни знать. Рядом сидели родители и постоянно словесно кусали друг друга.

Почему ребенком я не придавала этому значения?

Считала нормой такое поведение. Сейчас же меня трясло от них.

От этого холода. Цинизма. Мать смотрела на отца свысока, словно она действительно великая лера, осчастливившая простого мужика из перевертышей. Забыла, из какой дыры сама-то родом? Отец — разорившийся лерд. Бесприданница! А дар магический, как выяснилось, Морганом усиленный.

Но сколько же в ней было высокомерия!

А отец... Даже намека на нежность во взгляде. Суетливый, и вроде речи правильные произносил, но через какое-то время начинало подташнивать от его показной заботы.

«... нечего моим детям делать в этих развратных кругах...»

«... Меня, итак, воротит от того, что я еду просто сдавать её как разменную монету...»

«... Вся надежда на то, что она быстро найдет своего избранного, и тогда разрыв этой нелепой помолвки не будет смотреться так унизительно...»

И вроде он думал обо мне. О моем будущем. Какой прекрасный родитель, если бы не одно НО. Он даже не попытался сказать «нет» императору драконов. Вольный фер! Независимый! Богатый! Кудахча о чести дочери, он повез ее туда, где от этой самой чести и перьев не останется.

Разорвут в клочья. Папа своими руками топил меня и так искренне сокрушался по этому поводу.

Как же... Не мой зверь его волновал, а извечное: «Что люди скажут!».

Обхватив голову крепче, я пыталась вспомнить, а разговаривал ли он со мной хоть когда-нибудь? Приказы и сухие пожелания «доброго утра» не в счет. Нет, я была ему неинтересна.

Ни я, ни мама. Дочь — дань покорности врагу. Жена — утроба.