Тем, кто обязательно со всем справится, спасет и утешит. А выходит, что зря.
Он предал меня!
Посчитал всего лишь разменной монетой.
Вокруг лилась кровь. Ор, стоны. Воины отца умирали один за другим. Мой барс убивал врагов. А я все искала взглядом Максена. Но сейчас в сердце впивалась острыми шипами боль от понимания его подлости.
Разменная монета. Так какая разница под кого подложить...
Полный боли рык. Вздрогнув, я осознала, что сжимаю в своих ладонях вырванное горло. Максен, медленно оседая на землю, смотрел на меня.
В его глазах, так похожих на мои, плескалась щемящая душу вина.
— Никому нельзя верить, сестренка, — по его подбородку стекала кровь. — Никому...
Закричав, я подскочила и, хватая ртом воздух, комкала одеяло, порванное когтями. Рядом с кроватью, чуть покачиваясь, словно на ветру, стоял призрак брата. Его губы быстро шевелились.
Он пытался что-то сказать, вскидывая руки, указывая куда-то в стену. Кричал и бился в истерике. Но я не слышала ни звука.
— Рьяна! — входная дверь распахнулась и на пороге показался напуганный Айдан.
— Ты кричала! Я слышал твой вопль.
Он подбежал ко мне прямо через призрак брата. Максен дернулся и медленно растаял.
— Рьяна, — обхватив мое лицо руками, Айдан вынудил взглянуть на него. — Ты плачешь, девочка моя. Сон? Кошмар?
Его большие пальцы стерли влагу с моих щек. Выдохнув, дракон прижал меня к своей груди. От его холодной куртки пахло сыростью."
"— Никому нельзя верить, — тихо прошептала я. — Совсем никому.
— Нет, — шепнул дракон, мягко укладывая меня на кровать.
— Без веры, Рьяна, жизнь становится пустой и серой. Вера — это свет на тропинке пути. Без нее совсем заплутаешь.
Покачав головой, я сильнее обняла Айдана за шею. На щеку упало что-то холодное. Моргнув, разжала руки и стерла каплю, рассматривая оставшуюся на подушечках пальцев влагу.
— Снег, — выдохнул мой генерал. — Тает на воротнике и стекает. Я с улицы прибежал. Ощутил такую боль в груди, словно ударили под дых. Сразу смекнул, что что-то неладное с тобой.
Пока по лестнице несся, чего только в голову не лезло. У меня ладони трясутся не меньше твоего, — он показал подрагивающие пальцы. — Но... кошмар...
Он выдохнул с неким облегчением. Моего мужчину словно отпустило.
— Драконы, как и оборотни, чувствуют свою женщину? — вскинув голову, я уже более осознано взглянула на Айдана.
Мокрый, вроде бледный, щеки раскрасневшиеся. Лоб в испарине. Он действительно бежал. В глазах какой-то шальной огонек. Испуг.
