В глаза резко бросилось то, с каким пафосным желанием указать на свой высокий статус, тут все было оформлено. Резные колонны, изображающие замерших драконов, покрытые явно золотом. Клумбы со статуями из белого камня. Все в цветах и не в простых, а в розах и гортензиях.
Мой взгляд упал на широкий невысокий фонтан.
— Готова биться на спор, что там плавают караси и не абы какие...
— ... а золотые, — ави Морган изогнул губы в циничной усмешке. — Золотые рыбки, привезенные с земель много южнее отсюда. Ты правильно все улавливаешь, Рьяна.
Почему я раньше не замечал этого в тебе? Мне казалось, ты вся в мать.
— А вот тут аккуратнее! — я выставила вперёд указательный палец. — Моя матушка была озабочена тем, чем и положено замужней женщине её статуса. И не случись сегодняшней ночи, и я бы впадала в панику от того, что голубой поясок не сочетается с моим желтым платьем.
— Да, не случись сегодняшней ночи, я бы никогда не разглядел, какой сильной и красивой женщиной ты станешь всего через несколько лет, — он странно скользнул по мне взглядом.
— Раний оборот поспособствует этому. А преданность семье — отличное качество. Жаль, что от этой семьи остались Филлия, да я. Взрослей, ребенок, я постараюсь охранять твое детство и как можно на дольше продлить его.
Он вроде и пробурчал эту фразу себе под нос, но меня она отчего-то зацепила. Был ли он мне родней? Пусть и некровной. Наверное, больше да, чем нет. О матушке я знала на удивление мало. Она не любила, когда ей напоминали, что рождена она была не лерой, а простой дочерью арендатора.
— Кем были ваши родители? — приподняв подбородок, я заглянула в его глаза.
Солжет или скажет правду?
— Крестьяне. Я родился на месяц раньше Гвены, поэтому, когда выяснилось, что жена хозяина наших земель не может выкормить дитя, ее позвали в большой дом. Естественно, она взяла меня с собой. Молока с излишком хватало обоим.
Хм... Все это было похоже на правду.
— Почему я не знаю, кто вы есть?
— А почему ты никогда не спрашивала у родителей, кто я есть? — ответил он вопросом на вопрос.
— Когда тебе исполнился годик, я принес тебе деревянную лошадку, а вот на твоё четырнадцатилетие у меня припасен красивый браслет из самоцветов. Так что же ты не поинтересовалась, почему мне дозволено делать тебе подарки?
— Вы были другом отца, — пробормотала я уязвлено. Ведь и правда не расспрашивала никогда ни отца, ни мать.
— И это тоже, — он кивнул.
Сделав круг по узкой дорожке, возница направил лошадей к большой площадке перед конюшнями.
