Бедная Линнель стала жертвой собственной крови. Она любила Максена, но страдала из-за его эгоизма, жила без шанса разорвать эту мучительную связь. Она знала, что ее маленькую девочку перекраивают на нужный мужу лад и ничего не могла поделать. Кровь не позволяла. Зов истинной перекрывал все. Даже материнский инстинкт. Так что к зельям девочек прибавилось еще несколько ингредиентов. Я запечатал этот зов, насколько смог. Радуйтесь, избранные, — он кивнул сначала Сарену, потом Айдану. — Вы — выбор сознательный. И Рьяна, и Филлия могут послать вас в любой момент.
Так что любите их и не повторяйте ошибок тех, кто мертв.
В комнате снова стало тихо. Сарен шумно выдохнул через нос, но рта не раскрыл.
— Ты же Рьяну для себя растил, — вмешался Вегарт. — Не для того ли зов приглушал?
— И это тоже, — Морган кивнул. — Лучше я, чем кто-то вроде Максена или отца Рьяны. Я что зря о ней заботился? Оберегал. Не для того растил, чтобы явилась какая-то падаль, рявкнула: «Моя!» и изувечила ей жизнь! Но появился Айдан, и я отступил, но лишь потому, что вижу — это не только магия крови.
Это любовь. Та самая, которую я испытывал когда-то к Гвене.
Подумав немного, я тихо засмеялась и тут же поморщилась в боли в висках.
— Морган ты рецепт этого зелья, главное, не забудь, — проворчал Айдан, проведя костяшками пальцев по моей щеке. — Нашей дочери оно точно пригодится.
Сарен сглотнул, его кадык дернулся. Повернувшись к выходу, он все же пробормотал:
— И моей тоже. Да и сыну не помешало бы, чтобы в какую-нибудь «Гвену» не влипнуть.
Он ушел, его шаги стихли.
Вегарт собрал грязные простыни и отправился вслед за ним. В комнате осталась я, сидящий рядом Айдан и Морган.
Над поместьем забил колокол.
— Филлия объявила о твоей смерти, — маг взглянул в окно. — Весть быстро разнесут по округе. И недели не пройдет, как наследник нарисуется. Я надеюсь, дракон, ты знаешь, что делаешь.
— Я всегда знаю, что делаю, темный, как и ты.
Одна неделя спустя
Я лежала на постели, укрытая толстым одеялом, и улыбалась. Голова почти не тревожила.
От запаха свежей еды не мутило, и эта ужасная горечь во рту прошла. Я надеялась, что оправлюсь очень быстро. Полежу день, может быть два.
Но спустя неделю я только начинала расхаживаться. Гасми знал свое дело и убивал меня наверняка. Теперь уже и мне согревала душу мысль, что его голова на остром деревянном копье воткнута в стылую землю и украшает главные ворота моего поместья.
Осторожно повернувшись набок, уставилась на дверь в умывальню. Айдан был там.
