Мне нужно было знать, куда меня отселили. Покрутив головой, смекнула, что обстановка здесь, кажется, везде одинаковая. И набор мебели тоже. В комнате кто-то жил. Окно открыто, на стуле аккуратно стопочкой сложенная форма прислуги. Сверху белый фартучек.
Этого мне было достаточно.
Тихо выскользнув в коридор, призадумалась... Крепко так. Или Морган мне солгал, или император решил, что детям место среди прислуги.
И то и другое вполне могло иметь место.
Хотя, если император был уверен, что никого из моей семьи не останется, то вполне мог и не определять для нас комнат и вовсе.
А сейчас Морган, чтобы не злить меня ещё больше, просто отдал нам свою комнату и солгал, что она наша."
"Я пытливо строила догадки в голове. Ави Морган, хоть и маг, и владелец крупного юрта, но не имеет титула. А для императора — это всё равно, что слуга. Значит, мы в его комнате.
Это объясняло и то, почему всё комнаты пусты — слуги сейчас при своих хозяевах.
Шумно выпустив воздух из носа, покосилась в сторону лестницы и принюхалась.
Живот заурчал от голода.
Оставалась одна проблема — в комнате спала Филлия.
Оставлять её одну совсем не хотелось. А вдруг проснется? Испугается.
Но выход всё же был. Лекарем я, конечно, была слабым. Даже никудышным. И лера бы из меня получилась совсем никакая. Но вот в сон покрепче племянницу погрузить я всё же была способна. Тут много магии не нужно.
Внезапно во мне взыграла гордость.
Захотелось магию свою усилить и развить. Возможно, будь я сильной магичкой, смогла бы брата из лап смерти отбить.
«Только он сам не желал» — шепнул мне внутренний голосок.
Без своей истинной это была бы уже не жизнь, а существование. Связь с Линнель у него настолько сильная, что, казалось, порой — брат дышал ею.
Вернувшись в нашу комнатушку, я подошла к племяннице, легонько коснулась её лба ладонью... И тут же отшатнулась...
Магия стала сильнее и намного. Мне бы обрадоваться, да только чувствовала я, что не совсем она теперь моя...
— Мама, — шепнула я, справляясь с комом в горле.
— Спасибо, мамочка.
Это её силы сейчас плескались в моей крови. Её. Я не могла не узнать это тепло. Ведь она делилась им со мной каждый день перед сном. Вот так же, как и я сейчас, приходила в комнату и протягивала руку, гладила меня по голове, а после одаривала этим теплом, приговаривая: «Чтобы моя девочка не болела».
А теперь её сила во мне. И я знала, в какой момент она могла отдать её мне. Когда умирала. Но зачем? Ведь и я была обречена.
