Генетический потенциал

— Мы говорили с пленным, — перейдя на заговорщицкий шёпот, произнёс я.

— И? — Капитан тут же навострил уши.

— Он сказал, что мы им не интересны. Они хотят уничтожить только базу. Из нас достанут нанитов и отпустят.

— И ты ему веришь?

— Не знаю, — поморщился я. — Всё слишком запутанно. Ещё он сказал, что эта машина, которая нам всё дала, — зло, и что мы зря его пробудили.

— Похоже на какой-то религиозный бред. — Он почесал подбородок. — А что на это Севастьянов сказал?

— Я ему не докладывал.

— Может, и правильно.

И что думаешь, бросить всё и свалить?

— А похоже на то, что я хочу вас кинуть⁈

— Да чё ты психуешь-то сразу? Я же просто спросил.

— Не знаю, — отмахнулся я. — Говорю же: сложно всё, много непонятного. Я боюсь, что эта машина нас теперь не отпустит, по крайней мере вот так запросто.

— Хер знает, — пожал плечами Коробков. — Я ничего такого не чувствую.

— Может, потому, что мы собираемся дать бой. Короче, я сегодня принял решение, которое мне не свойственно.

— Ты о чём?

— Только давай между нами, хорошо?

— Да рожай уже, ты же знаешь: я — могила.

— Севастьянов по моей наводке пустил канадцев на фарш.

— Блядь, я-то думал, что серьёзное произошло, — беззаботно отмахнулся капитан.

— Ты нормальный вообще⁈ — Я выпучил глаза. — Мы больше тысячи человек через мясорубку прокрутили. Для тебя это мелочи?"

"— Их бы всё равно казнили, — пожал плечами Коробков, а я ещё более внимательно к нему присмотрелся.

Ему действительно было плевать на случившееся. И дело не в том, что он очерствевший солдафон, в нём явно произошли серьёзные изменения.

Память подбросила момент, как он стучал себя по черепушке, и та отозвалась металлическим звоном. Во время восстания его убили, но наниты ввернули его к жизни, заменив собой повреждения. И, видимо, затронули не только ткани, но и часть его личности, которая отвечала за эмоции и сострадание. Так вот почему он перестал меня раздражать! Как, впрочем, и я его. Мы стали друзьями не потому, что он меня принял, просто я больше не вызываю у него негативных эмоций. Вот о чём говорил абориген.

— Ладно, мне нужно готовиться к бою, — свернул я со скользкой темы.

— Давай. — Он хлопнул меня по спине. — И если что, не стесняйся, спрашивай. Эй, Самойлов, ёб твою мать, ну куда ты прёшь⁈ Я тебе где сказал, это поставить?

Коробков моментально переключился на организацию обороны, а я ещё некоторое время молча за ним наблюдал. Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше.