Гений, или История любви

Все раздражающие мелочи, проблемы, которые неминуемо сопровождают такие вот гастроли — все, очевидно, перекрывалось для Готье теплом и светом этого счастья. И не Ингрид — это точно — была источником этого счастья. Готье не светлел, не начинал сиять ярче, когда она входила в комнату, и не огорчался, когда она уходила. Он, если вглядеться, едва замечал ее присутствие, и сейчас она была для него не больше, чем еще одним элементом декораций.

Зато когда в комнату входила Элиза, лицо Готье менялось, оно начинало светиться изнутри.

Это было очевидно, и Володя не понимал, почему никто этого не замечает. Возможно, потому, что никому не было до них дела? Леший хотел еще пивка. Стас был готов присоединиться к нему. У Яши от гастрольной жизни разыгрался гастрит, и он мечтал только о домашней пище. Ингрид была настолько слепа, что радостно улыбалась и шептала нежности на ухо Готье.

Вот они и не видели ничего. А Володя бы хотел, чтобы лицо молчаливой Элизы освещалось радостью, когда он, Володя, заходил в автобус.

Собственно, он и в гастроли-то эти отправился, питая себя большими, хоть и ни на чем не основанными надеждами. Он собирался добиться ее любви и теперь только корчился от боли, когда замечал, как обмениваются взглядами Элиза и Готье. Несколько раз Володя даже замечал пару раз, как эти двое вдруг исчезали куда-то — тихо и незаметно. В такие минуты Володе становилось совсем тяжело, и тогда он шел к Лешему и присоединялся к ним, игнорируя осуждающие вопли Ингрид. Музыканты! Только бы глотку залить. Брали бы пример с Готье!

Бабушка растила сына Володю, отца Сони, одна. То есть по паспорту она была очень даже замужем, причем весьма и весьма удачно — за известным музыкантом, вернее, дирижером. Польза от такого замужества, конечно же, очень серьезная. В частности, когда Володиному отцу дали народного РСФСР, в комплекте со званием по большому блату и не без удачного стечения обстоятельств семье Разгуляевых досталась огромная, просто невероятная по тем временам трехкомнатная квартира на Тверской улице.

Но сына приходилось растить самой.

Мужа не было даже тогда, когда он был в Москве, не говоря уж о бесконечных гастролях с оркестром. Он всегда находился где-то далеко, пропадал у каких-то друзей-приятелей. Выпивал, часто приезжал поздно ночью, часто не один. Он громыхал кастрюлями, мог уснуть в коридоре, мог забрать из дома все деньги и уехать неизвестно куда на пару недель, чтобы потом снова появиться в самое неожиданное время.