Гений, или История любви

Впрочем, она там, на другом конце мира, никак не поймет, видать. Другие сны, другая реальность. И Москва, и дочь, и проблемы — все так далеко. Можно понять, конечно. Когда в доме бабушки раздавались звонки и незнакомые голоса говорили о том, что ее муж, Станислав Разгуляев, народный артист, дирижер, заслуженный и т. д. и т. п., задержан в непотребном состоянии, с девицами легкого поведения и что нужно срочно куда-то звонить, что-то делать, чтобы не было бумаг, чтобы не сообщили на работу, чтобы не полететь из партии под белые рученьки… Она тогда тоже чувствовала это странное отупение и нежелание даже понимать, что именно от нее хотят.

— Как? — ахнула в ужасе Ленка. — А где она сейчас?

— Наконец-то дошло, — удовлетворенно кивнула бабушка. — Я понятия не имею. Никто не знает точно списка городов для этих гастролей. Можно, говорят, как-то узнать через этот Интернет, но где я — а где Интернет. Гастроли длятся два месяца — сентябрь и октябрь, а октябрь кончается, так что, думаю, скоро вернется.

— Я не могу поверить! — прошептала Ленка. — Не могу поверить. Это не со мной!

— Не разводи нюни! — приказала бабушка. — Возьми себя в руки. Сейчас нужно действовать. Спасать ее, вот что. Не дай бог, еще к чему-то пристрастят ее там. Она же такая слабая. Такая впечатлительная, на нее же любой может повлиять.

— Господи! — воскликнула Алена, уже собираясь плакать.

Бабушка фыркнула и дернула плечами. Нет, ну почему нельзя держать себя в руках?

— Перестань! Иди, покупай билеты, и знаешь, вообще ничего не говори Володе.

— Я скажу, что у меня подруга заболела, — моментально придумала Алена.

— Подруга? — Бабушка усмехнулась. Вся Ленкина жизнь — подруги. Бесконечные пустышки с темами о косметике, тряпках и смысле жизни. Боже мой! — Хорошо, пусть будет подруга, которая очень тяжело заболела. Нечего раньше времени Володю волновать.

— Договорились, — кивнула Алена и повесила трубку.

Она огляделась по сторонам: оплаченный за счет посольства маленький уютный домик в тихом районе Веллингтона показался ей ужасно скучным и отвратительно-серым в тусклом вечернем свете. Ловушка, в которую она попала и теперь дрожит, не зная, что станет с ней, когда крышку откроют и ее извлекут из темноты на божий свет.