Гений, или История любви

— Хорошо, что концертов нет, а там успеем все как-то решить. — Ингрид была раздосадована срывом их триумфального возвращения в Москву, у нее были большие планы на вечер с Готье. Потепление, наметившееся в их отношениях, она так долго его ждала и теперь не могла обращать внимания на какую-то ерунду. Да отпустит Элизу бабушка, куда денется! А вот Готье может деться куда-нибудь в любую минуту.

— Может, мне к ним еще раз сходить, — предложил Володя.

— Сходи, только не забудь бронежилет, — хмыкнул Леший.

Готье в разговоре не участвовал, и Ингрид вообще показалось, что ему это все глубоко безразлично.

И это было, по мнению Ингрид, совершенно объяснимо. Вряд ли Готье вообще особенно интересовался ею, Элизой. Она была не больше, чем винтик в их музыкальной машине, она жала на клавиши. Готье осозна́ет, что ее нет, только когда она не придет на репетицию или на концерт. И даже тогда, Ингрид была уверена в этом, он только пожмет плечами и скажет, что им нужен новый клавишник. Ингрид уже думала, кого бы можно было попробовать пригласить.

А пока Готье сидел в студии и играл что-то на гитаре. Он был печален, но это было его естественное состояние, Ингрид давно привыкла к его необъяснимым приступам грусти. Он часто бывал печальным без причины, это было как часть его странной, непредсказуемой натуры. Точно так же он мог ни с того ни с сего вдруг начать петь, смеяться и заряжать своей энергией всех вокруг.

Ингрид бросала на него короткие, полные любви взгляды. Она хотела сделать его таким счастливым, каким он не мог быть от природы.

Чтобы улыбка не покидала этих красивых, тонко очерченных губ.

Печаль Готье на самом деле была связана исключительно с Элизой. Пока все обсуждали варианты побега и спасения «рядового Райана», Готье отошел в студию, плотно прикрыл за собой стеклянную, звуконепроницаемую дверь и набрал телефонный номер Элизы. Все услышанное обеспокоило его. То, что Элиза не приедет завтра же на репетицию, потрясло его. Он не рассматривал до этого момента такой возможности — что́, если завтра она не придет.

Два года она тихо и незаметно появлялась рядом, и стоило обернуться, всегда можно было встретить взгляд ее пронзительно-голубых глаз. Он так привык к этому, что воспринимал это как должное. Элиза была часть его жизни, она просто была здесь, и все, и нигде больше.

— Алло! — раздался чей-то громкий, властный голос в телефонной трубке. Скорее всего — самой бабушки. Готье замер, не представляя, что можно сказать. — Алло, это кто? Сони нет, ее не будет.