Гений, или История любви

Она хотела сделать что-то, хотела добиться успеха, чтобы «Сайонара» выстрелила, чтобы ее фото появились на постерах возле метро и клубов. Она хотела, чтобы Готье тоже этого всего хотел. Она уже видела их вдвоем — красивых и молодых — на обложках глянцевых журналов, она уже была готова рассказывать журналистам историю их любви. Ингрид не могла ни в каком виде понять и принять то, что Готье видит мир по-другому. Прежде всего потому, что видел он его как-то странно.

— Черт, я ненавижу на самом деле эту зеленую дрянь! Горчит жутко.

Не знаю, что там за польза для здоровья, но пить невозможно. Особенно вот этот лимонник — особенная дрянь, правда? — Ингрид пила поданный Соней чай и морщилась. Соня кивнула. — А ты любишь зеленый чай?

— Нет, — покачала головой Соня.

— А что любишь? — полюбопытствовала Ингрид.

Соня задумалась и ткнула пальцем в пачку из-под какао, которая уже закончилась.

— Да ты сластена?! — рассмеялась Ингрид.

— Он хочет заниматься искусством. Двигать этно-рок в сторону независимости.

Слышала о таком стиле — инди?

— Нет. — Соня забрала у Ингрид чашку и снова взялась за картошку. Когда она что-то делала, ей было спокойнее и как-то безопаснее, что ли.

— Независимая музыка, индипендент стайл. Я ни черта не понимаю в этом, если честно. Моя песня была другой — я там пританцовывала в стиле стрип-данс, а на мне только и было что белье. Четыре разных комплекта, представляешь? И в лицо дули воздушные пушки, отчего все время слезились глаза. А песня… Ее для меня купил Пушистик… — Тут Соня подняла голову и посмотрела на Ингрид.

 — А, ты же совсем маленькая и даже не знаешь, кто такой Пушистик. Пушистик был классный и на самом деле меня любил. Если посчитать, сколько он в меня денег вбухал… — Ингрид хмыкнула, вытащила из холодильника яблоко и откусила. — Это мой бойфренд, который хотел делать из меня певицу. У него были такие смешные волосы, сверху почти лысый, а по бокам такой вьющийся пушок. Но это неважно, он был хороший человек. Думаю, его жена тоже так считает. Он купил мне песню, такую глупую, аж вешайся. Хочешь, напою?

— Да, — кивнула, еле сдерживая улыбку, Соня. Ингрид в роли попсовой певицы была гораздо уместнее, нежели в роли боевой подруги независимого музыканта, такого как Готье.

— «Ты виновата сама, ты всех сводила с ума, ты все решила сама, когда не стало любви…» Да, слова — полый отстой. И вот так бедром… — Ингрид стояла и танцевала на месте, а Соня смотрела и улыбалась. Ингрид разрумянилась от воспоминаний.