Гений, или История любви

Не считаете ли вы этот жанр недооцененным? Все, к примеру, мечтают стать эстрадными певцами и все такое…

— Я мечтаю делать музыку — это главное, что меня интересует. Если моя музыка нужна людям, она найдет к ним выход.

— Спасибо большое за интервью. — Все было стандартно, за исключением последнего вопроса, а точнее, просьбы.

— Можно мы сфотографируем вас и вашу клавишницу. Можете сказать пару слов о ней.

— О ней? — Готье улыбнулся задумчиво и перевел взгляд на стоявшую поодаль Соню. — Элиза — наше самое главное приобретение.

Она — настоящий клад.

— А можно мы с ней тоже поговорим? — загорелась телевизионщица.

— Она не говорит, — покачал головой Готье. — Она шьет братьям рубашки из крапивы…

— Что? — опешила журналистка.

И после того, как ей были даны необходимые пояснения и уточнения, она сняла Готье с Элизой, сделала даже небольшую панораму с ними двумя, идущими по аллее парка. Несколько снимков на фотоаппарат и слова благодарности.

Все это имело два последствия.

Первое — вышла небольшая заметка в местной пермской газете, озаглавленная так: «Сайонара» по-русски не значит «Прощай!»

«Самобытная московская фолк-группа „Сайонара“, выступавшая на фестивале, была тепло принята пермской молодежью.

Мелодичные песни группы пришлись по вкусу многим, а некоторые были особенно заинтересованы загадочной Элизой — девушкой, которая играет на клавишах, но не говорит ни слова. Солист группы Павел Готье рассказал нашей корреспондентке, что Элиза — совершенно сказочный персонаж и так же точно молчит, пытаясь спасти своих сказочных братьев. Что ж, нам остается только верить, тем более что сама Элиза действительно смотрится как существо не от мира сего».

— Откуда она взяла все это? Какой, на фиг, Павел! — злилась Ингрид.

— Из списков гостей, наверное, — предположил Леший.

— А фотография классная, да? — улыбнулся Володя, рассматривая уже в Москве пересланную по Интернету верстку заметки. На фотографии Соня стояла, повернувшись в сторону от Готье, вполоборота, так что они получились как бы спинами друг к другу.

Она не улыбалась и смотрела прямо в объектив, и взгляд ее накрашенных глаз был тревожным и пронзительным. Она не была красивой, даже смотрелась изможденной, усталой и невыносимо худой. Готье смотрел в небо, был значительно красивее, волосы у него развевались, взгляд был светлым, улыбчивым. Вместе они выглядели странно и эффектно.

Когда заметка попала на глаза Готье, он подошел к Ингрид и сказал:

— Вот так будет выглядеть обложка нашего диска.