Гении места или Занимательная география (СИ)

И Глямы. И Нымсы

- А, по-моему, это уже сказки. Их не существует! – голос Мики звучит резко.

- Одно мы знаем совершенно точно, – примирительно говорит Лина. – Что существуют Альфаиры, Роксы, Водзары. А еще Томалы, Тариги и Нафты. Вот это мы знаем абсолютно точно.

- Да, – соглашается Михаил. – Этих мы знаем лично. Но все же... Нафты... Про них говорят такое... Мо, а правда, что у них какое-то особое зрение? Очень... хорошее. Говорят, что Нафт может...

- Со ста метров белке в глаз попасть? Поверь мне, для моего отца это сущий пустяк.

Глаза смотрят на море. Глаза – светло-серые, почти добела, еще чуть-чуть светлее – и будут не глаза, а страшные бельма уже. Но нет, все же глаза, очень светлые, особенно светлые на фоне смуглой кожи, черных ресниц.

Море же сейчас именно белое, совсем, совершенно. Все покрыто льдом, снегом, торосами. Через два месяца откроется летняя навигация по Северному морскому пути, пойдут ледоколы. Отсюда, с берега, не слышно, с каким страшным треском ломается многометровая толща льда под неумолимым напором бронированного носа.

Зато Али будет прекрасно видно, как за ледоколом остается темная вода. Темно-темно серая, почти черная. Лютая, холодная. И по этой воде, как гусята за гусыней, пойдут обычные суда.

Но это будет еще не скоро. Сейчас здесь привычно. Обыкновенно, по местным меркам. Бело, безбрежно и однообразно. Глазу мало за что можно зацепиться. Хотя его зрение способно на многое. Мужчина поправляет меховой капюшон, прищуривается сильнее.

Малыш Тун думает, что он хорошо спрятался. Но Али видит Туна, спрятавшегося за ледяной глыбой и подкарауливающего добычу, скорее всего, нерпу. Тун – здоровенный самец белого медведя. До него с десяток километров, и никто не поверит, что человек может увидеть на таком расстоянии белого медведя на фоне белого снега. Ну, так Али – не человек. Он может.

Али слегка хмурится, что, на самом деле, означает у него усмешку. Он вспоминает, как маленький Магомед все выспрашивал у отца – может ли тот увидеть Северный полюс.

И был крайне разочарован, выслушивая каждый раз честный отрицательный ответ. А потом лицо Али словно каменеет под ударами почти ураганного ветра. Магомед. До сих пор что-то отзывается болью в груди на имя сына. Страшное чувство вины. Тоска. И тщательно подавляемая обида – на кого вот только?

В кошмарном сне такое не мог представить – остаться с годовалым мальчишкой на руках вот тут, в таких условиях.