— А откуда оно?
— А нам, гражданочка, до чужих бумагов делов нету! Откуда, куды — не наше дело! Нам велено было передать, а раз не берет, так мы за ней не ответственные! В штемпелях евонная бумага, видать, из Москвы!
— А… когда она пришла?
— Да говорю ж тебе, позавчера, гражданочка! А он ввечеру явился не запылился, и пошел, и пошел! Я ему — забери бумагу! А он ко мне, пожилому человеку, задом оборотился и гоголем, гоголем!.. — И она изобразила, как именно он пошел «гоголем». — А то, что я без сменщика третий день, так это всем без разницы! Грып у его, вишь ты, у сменщика! У его грып, а я сиди тута одна!
Ольга пристально посмотрела на бабу Веру.
Она не была похожа на запойную или сумасшедшую, обыкновенная общежитская бабка.
Позавчера — это значит в день убийства. Позавчера — это значит после того, как Димон подрался с Кузей возле подъезда. Выходит, тем вечером Кузя явился домой, и баба Вера видела его и говорила с ним?!
Как это понимать?!
— Бабушка, — скороговоркой сказала Ольга, — а вы не помните, когда это было?
— Чегой-то?
— Ну, когда Кузмин позавчера в общежитие явился?
— Да отчего ж мне не помнить, когда в радиоточке гимн передавали? А гимн завсегда в полночь передают! Только это уж стали передавать, когда я спать наладилась, а ферт наверьх ушел, и чегой-то там у их громыхало!.
. Видать, Серега Почкин Маринку за волосы валдочил, у их это обычное дело.
Баба Вера пристально посмотрела на Ольгу, прищурилась и вдруг выдала:"
"— А вот сдается мне, что ты не из банку! Чего ты расспрашиваешь мене? У мене свои дела, у вас свои, и я за жильцами не ответственная! Постой, да ты не подруга ли бывшей его?.
. А? Бывшая-то тоже позавчера являлась, налаживалась к нему, я, говорит, подожду его, впустите, баб Вер! А куды ж я ее впущу, когда хозяина нету?! Говори прямо, подруга или не подруга?
Ольга Пилюгина соображала очень быстро. Она сделала покаянное лицо, изобразила смущенную улыбку, полезла в сумку и достала две аппетитные сторублевки, ровненькие, не помятые, будто сейчас с монетного двора!
— Бабушка, — заговорщицким полушепотом сказала она и сунула сторублевки в заскорузлую руку, — вы прям рентген в поликлинике! Насквозь видите!
— А чего я тебе не реген? — польщенно сказала бабка, и бумажки исчезли как по волшебству.
— Я на службе, считай, полсотни годков! Ну, говори, чего надо-то в самделе!
— Алиментов он не платит, — все тем же заговорщицким голосом пояснила Ольга.
