Двенадцатый час, мне ехать пора! Мить, как ты думаешь, мы… справимся?
— Мы уже почти справились, — уверил ее Хохлов. — Чуть-чуть осталось. Самую малость.
— Оль, можно, я у тебя переночую? — попросилась Арина. — Не хочется мне домой.
— Можно?! Да ты мне жизнь спасешь просто! Димона нет, детей нет, хоть застрелись!
И они обе как-то очень быстро и ловко собрали с журнального столика остатки банкета, будто и не было ничего, ополоснули стаканы, а Хохлов все никак не мог сообразить, что они обе уходят, то есть оставляют его одного!.
.
Сообразил, только когда они стали натягивать шубы, рассуждая на тему собачьих детей — вот если бы у людей появлялось столько детей чохом, хорошо это или плохо.
Бездетная Родионовна считала, что хорошо, чем больше детей, тем лучше, а обремененная потомством Ольга Пилюгина считала, что плохо, с такой оравой вообще непонятно, как справляться!
— Мить, мы пошли!
— Митя, проводи нас!
Он вышел в коридор, посмотрел на них, потом на собаку и сказал Ольге, что ему нужно шепнуть Родионовне два слова, и Ольга моментально выскочила на площадку, объявив, что подождет подругу там.
"
"— Я тебя приглашаю на свидание, — торжественно начал Хохлов, глядя в сторону. — Вот прямо завтра. Пойдешь со мной на свидание?
— Пойду, — в ту же секунду согласилась Арина. — Пойду. А почему?..
— Ой, вот только не надо никаких вопросов, — сморщившись, попросил Хохлов. — У нас просто будет свидание. Самое обыкновенное, как у всех людей бывает! Ты согласна?
— Конечно, Митя.
— Значит, я завтра за тобой заеду на работу.
— В Москву?!
— А ты где работаешь? В Нижнем Новгороде? И… — Он помедлил, готовясь сказать самое сложное, непомерно сложное, особенно после пятнадцати лет ее любви. — И отпросись на пятницу на работе.
Она смотрела на него и, кажется, даже не моргала.
— Ну, соври что-нибудь! — сердясь, попросил Хохлов. — Мол, тебе больничный дали, постельный режим, сотрясение мозга и все такое! Поняла?
— Поняла, — сказала Арина. — Я сейчас… поеду, Мить.
Все было ясно и понятно им обоим, и неотвратимость перемен вдруг сильно напугала ее.
Все перемены к лучшему? Или не все?
Следом за ней он вышел на лестничную площадку, и Ольга с чувством его поцеловала.
— Поблагодарила?
— Да. Спасибо. Если бы не эта проклятая пепельница!
— Ну да, — согласился Хохлов. — Это странно, конечно, но так получилось, что теперь самое главное, что скажут твои дети.
— Как?! — поразилась Ольга, и Родионовна перестала заматывать шею шарфом.
Но Хохлов уже не слушал.
