Геном хищника 4

Я поймал нужный поток и, завтракая на ходу, пошёл по следу. Опять гора, опять виляние между камнями (и теперь пещерами), только сейчас вверх. Ветер дул в спину, отчасти помогая идти, но комфортной прогулкой я бы этот подъём не назвал. Шёл и постоянно кивал, то смотря под ноги, то контролируя небо. Заметил там пару силуэтов, полюбовался на них в оптику — вроде просто грифы. Размах крыльев большой, черепушки лысые и розовые. Мою «Маскировку» они пробить не смогли, и на боссов были непохожи, но явно вели себя по-хозяйски.

Постепенно склон становился всё более отвесным. С каждым метром карабкаться становилось всё сложнее. Я уже не шёл в горку, я будто бы забирался по огромным каменным ступеням. Несколько раз ещё замечал грифов, но в последние два раза можно было не задирать голову, я уже спокойно смотрел на них свысока. Я почти добрался до гребня, идущего между вершинами, и, следуя за потоком, свернул в сторону меньшей. Внутренне дважды обрадовался. В первый, что на самую верхотуру в снега не придётся лезть, а во второй, что у меня есть проводник, без подсказок, я бы здесь точно ничего бы не нашёл.

Но долго радоваться не пришлось. Путь хоть и вёл на вершину поменьше, но менялся, став в итоге отвесным. А потом и ветер пропал, оставив меня на скале рядом узкой дорогой, огибающей вершину. Каменная метровая полоса, а внизу пропасть, дно которой терялось в туманной дымке. Выбирать не приходилось, так что я не стал ждать аномального ветра и ступил на тропинку.

Поначалу было неплохо, даже какая-то растительность кое-где пробивалась из трещин. Но чем дальше я шёл, тем тропа становилась уже. Восемьдесят сантиметров, пятьдесят, тридцать…

И в итоге дорожка сузилась, превратившись в узкий карниз. Чёртов овринг! Никогда их не любил. Как говорят таджики, а вместе с ними и Купер (которому понравилась поговорка): Путник на овринге, как слеза на реснице. В том смысле, что соскользнуть в любой момент может…"

"Ещё и сама стена, вдоль которой я пробирался, стала неприлично гладкой.

Ни единого выступа, будто её сотни лет полировал ветер, который, к слову, так и не появился. Я слышал, что он гудит где-то выше, а из пропасти периодически доносились отголоски каких-то крикунов, но чувствовал я себя откровенно одиноко. За спиной скала, вокруг пустота, а в голове только одна мысль: зато кризис откладывается. Шакрас и тот притих, затаившись где-то у меня в пятках.