Географ глобус пропил

 – Мне хватит…

– Да ла-адно! – Служкин сзади обхватил его под мышки и почти силком воткнул обратно в санки. Деловито плюхнувшись ему на колени, Служкин дёрнулся всем телом, и санки скользнули под уклон.

Они промчались по крутояру так, что берёза, мелькнув мимо, только рявкнула. Масса санок отлилась в такую инерцию, что они с разгона вылетели на камский лед и врылись носом. Тесно сцепившихся Будкина и Служкина единым телом унесло вперед на задах так, что они прорыли широкую борозду и остановились, увязнув по грудь в целой горе снега.

Они взбирались обратно наверх, ногтями отцарапывая со штанов ледяную корку.

– Ну давай ещё разик поглиссируем… – ныл Служкин. – Ну последний… Бог троицу любит…

– Глиссируй один, – сердито отрезал Будкин.

Вздохнув, Служкин натянул шапку поглубже, оседлал санки один и кинулся вниз. Его траектория вильнула из стороны в сторону, выпрямилась и нацелилась в берёзу.

– Виту-у-ус!.. – истошно завопил Будкин.

Но было поздно. Санки, как снаряд, врезались в комель. Служкина поставило в полный рост, шмякнуло об ствол и отбросило.

Будкин постоял, подёргиваясь от ужаса и холода, и, не выдержав, неловко, как баба через плетень, полез вниз. Он добрался до Служкина и потолкал его в бок.

– Витус, ты жив?.. – растерянно позвал он.

Служкин повернул к нему красное мокрое лицо с испуганными глазами и ошарашенно пробормотал:

– У меня в ноге что-то хрустнуло…

– Где? – забеспокоился Будкин и пощупал его ногу.

– Уй-я-а!.. – взвыл Служкин.

– П-переломчик… – заикаясь, произнёс Будкин.

Служкин перевёл сумасшедший взгляд на свою ногу.

– Не слишком ли много для одного человека? – спросил он.

На тех же санках Будкин отвёз Служкина в больницу, и там ему наложили гипс. С тех пор Служкин сидел дома, а в школе началась третья четверть.

Проснувшись, как обычно, после обеда, Служкин в мятой майке и драном трико, босиком, небритый, непричёсанный, валялся на диване и от скуки пихал костылём в живот Пуджика, развалившегося на полу. В прихожей затрещал звонок.

За дверью стояли занесённые снегом Маша Большакова и Люся Митрофанова. Служкин обомлел.

– Виктор Сергеевич, нас Роза Борисовна прислала! – затараторила Люська. – Она просила узнать, выйдете ли вы на работу в феврале!..

– Нет, – сказал Служкин и тотчас спохватился: – Да что же это я!.. Вы заходите, девочки, немедленно!.. – Обретая напор, он взял Машу за рукав шубки. – Заходите!..