Географ глобус пропил

– Может, ты в меня влюбилась, а? – предположил Служкин.

– Ну нет! – открестилась Кира. – Твоя самоуверенность меня изумляет! Ты мне, конечно, интересен. Если бы я о тебе слышала от кого-то другого, то ты был бы притягателен. Может, тогда бы я и влюбилась в тебя – заочно. Но когда собственными глазами видишь всё это, – она презрительно обвела Служкина сигаретой, – то просто отторжение какое-то.

Из комнаты, хехекая, вышел Будкин.

– От него и так уже летят клочки по закоулочкам, – сказал он. – Хватит, Кира. Ехать пора.

– Ты подслушивал! – сокрушённо воскликнул Служкин. – Ах ты, Будкин, вульгарная ты саблезубая каналья! – Он поднял костыль, приладил его к плечу, прицелился в Будкина и выстрелил: – Бах!

– Мимо, – хехекнув, ответил Будкин.

Будкин открыл Служкину дверь, завёрнутый, как в тогу, в ватное одеяло, словно римский патриций в далёкой северной провинции.

– Ты чего в такую рань? – удивился он.

– Хороша рань, я уже три урока отдубасил…

В ванной у Будкина шумела вода, кто-то плескался.

– Ты, что ли, там моешься? – разуваясь, спросил Служкин.

– Я, – хехекнул Будкин, возвращаясь на разложенный диван.

– Вечно у тебя квартира всякими шлюхами вокзальными набита… – проворчал Служкин, проходя в комнату и плюхаясь в кресло.

– Ты чего такой свирепый? – благодушно спросил Будкин, закуривая.

– Объелся репой, вот и свирепый…

Тут в ванной замолкла вода, лязгнул шпингалет, и в комнату как-то внезапно вошла грудастая девица в одних трусиках. Увидев обомлевшего Служкина, она покраснела от злости и прошипела:

– Предупреждать надо, молодые люди!.

Она яростно сгребла со стула груду своих тряпок, выбежала из комнаты и снова заперлась в ванной.

– Это что за видение из публичного заведения?..

– А-а… – Будкин слабо махнул рукой. – Вчера скучно стало, я решил покататься. Она попросила подвезти… Вот до утра и возил.

Служкин молча покачал головой. Они курили и ждали девицу, но девица, выйдя из ванной, не заглянула в комнату, быстро оделась в прихожей и вылетела в подъезд, бахнув дверью.

– Может, она твоё фамильное серебро унесла? – задумчиво предположил Служкин. – Или годовой запас хозяйственного мыла?.. А ты всё лежишь, как окурок в писсуаре.

– Ладно, встаю, – закряхтел Будкин и постепенно поднялся. – О! – сказал он и взял со стула кружевной чёрный лифчик. – Ещё один!.. Хочешь, Витус, покажу тебе свою коллекцию забытых лифчиков? Там и от Киры имеется…

– Могу тебе до кучи вечером ещё и Надин принести, – мрачно ответил Служкин.