Географ глобус пропил

Я уже подумала: если ему скандал устроить или перестать с ним спать, так он, пожалуй, насовсем к Рунёвой уйдёт. А куда я – без денег, без работы, без квартиры, да ещё с ребёнком на шее? И мужика тоже хочется – что мне, монашкой жить или снимать кого на улице? Если он до сих пор от меня не ушёл, может, и совсем не уйдёт. Поваландается с ней, перебесится и бросит. Что я, его не знаю?

– А говорила – если засечёшь, то всех повесишь, город взорвёшь… – разочарованно напомнил Служкин.

– Мало ли что я говорила… Давай ещё вмажем.

Они ещё вмазали. Закатное пылание в окнах тускнело, и Служкин уже мог хорошенько рассмотреть Веткино лицо – грубо-красивое, чувственное, беспокойное.

– Ладно, не грусти, Витька, – сказала ему Ветка. – Я знаю, что ты в той же заднице, где и я. Фигня. Выживем, не сдохнем.

– В смысле?.. – не понял Служкин. – Про задницу-то поподробнее…

– Ну, что Надя спит с Будкиным.

– А ты откуда узнала? – удивился Служкин.

– Колесников сказал. А ему Рунёва растрепалась.

– Надо обо всём этом в газете корреспонденцию тиснуть, – заметил Служкин.

– Не понимаю, чего Надя в Будкине могла найти? – Ветка пожала плечами. – Будкин как Будкин, ничего особенного.

– Чего все бабы в нем находят, то и она нашла.

– А чего все в нём находят? Я тоже с ним переспала – всё равно нифига не прорубила.

– Ты-то когда умудрилась? – грустно удивился Служкин.

– Да уж не помню когда… Ты же сам рассказывал, как все бабы на него кидаются. Вот я и заинтересовалась.

– Что-то я не слышал раньше этой дивной истории…

– Да всё забывала тебе рассказать, – отмахнулась Ветка.

– Жаль, что вспомнила.

– Не переживай. Дело житейское, как говорил Карлсон. Подумаешь, жена изменила, подумаешь, муж. Не война всё-таки. Останутся – хорошо, а уйдут – фиг с ними. Я тогда за тебя замуж выйду. У меня Колесников ещё семь раз слезами умоется. Я ему такие рога приделаю – в автобус не влезет.

– Да не хочу я мстить, Ветка, – поморщился Служкин. – Я и не считаю, что она по отношению ко мне непорядочно поступила…

– Уж передо мной, Витька, не изображай из себя апостола, – скептически заметила Ветка. – Я-то знаю, какой ты самолюбивый. Ты, конечно, дурак: у себя под носом не разглядел, как они спелись. Но уж если лопухнулся, то отыграйся вволю, а не корчи благородного.