Географ глобус пропил

 – И ничто иное. Сама посмотри, как она из меня насильно святого делает.

– Пить надо меньше, – философски заметила Ветка.

– «Пермь-вторая», конечная! – хрипят динамики.

Колёса трамвая перекатываются с рельса на рельс, как карамель во рту. Трамвай останавливается. Пластины дверей с рокотом отъезжают в сторону. Я гляжу с верхней ступеньки на привокзальную площадь поверх моря людских голов.

Над вокзалом, за проводами с бусами тарелок-изоляторов, за решётчатыми мостами, за козырьками семафоров – малиновые полосы облаков.

Небо до фиолета отмыто закатом, который жёлтым свечением стоит где-то вдали, за Камой.

Хоть времени и в обрез, я иду в толпе медленно, чтобы ненароком не сбить кого своим огромным рюкзачищем. Гомон, музыка, шарканье шагов, свистки, перестуки. Издалека я замечаю свою команду у стенки правого тоннеля.

Девочки смирно сидят на подоконнике. Пацаны курят. Рюкзаки составлены в ряд. Ученички мои, конечно, вырядились кто во что горазд. Маша и Люська в кроссовках, брючках и разноцветных импортных куртках.

Отцы в телогрейках, брезентовых штанах и сапогах. С Градусовым вообще беда. Под свисающей с плеч рваной курткой – тельняшка, заляпанные извёсткой трико подпоясаны солдатским ремнём, на ногах – мушкетёрские болотники с подвернутыми голенищами. На рыжем затылке висит длинная лыжная шапочка с красным помпоном. Н-да, походнички… Девочки словно бы на пикник собрались, отцы – в колхоз, а Градусов – вообще в армию батьки Махно.

– Опаздываете на пятнадцать минут, – строго говорит мне Бармин.

– Думали, совсем не придёте, обломаете… – гнусавит Тютин.

– Надевайте свои сидоры, – велю я. – Дома ничего не забыли?

И тут раздаётся дикий крик. Люська закрывает лицо руками.

– Я сапоги забыла! – она таращит глаза сквозь пальцы.

– Ну всё! – я ожесточённо машу рукой. – Поход отменяется!

– Из-за неё одной все страдать должны?.. – расстраивается Тютин.

– Да фиг с её сапогами, – говорит Деменев.

– Дура, блин! – орёт Градусов. – Корова! Чего из-за неё поход отменять, Виктор Сергеевич! Если она ноги промочит, я ей их нафиг оторву, чтобы не заболела, и все дела!

Маша смеётся.

Бармин глядит на часы.

– Да суетитесь живее, лопухи, – тороплю я.

– Накололи, да? – доходит до Градусова, и он яростно пихает Тютина: – Шевели рейками, бивень! Из-за тебя опаздываем!

– Электропоезд «Пермь – Комарихинская» отправляется с пятого пути Горнозаводского направления!.. – грозно раскатывается над вокзалом.

Мы рысью пролетаем тоннель и выскакиваем на перрон.